Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

Геббельс придерживался того мнения, что Гесс не мог нанести по престижу Третьего рейха более сокрушительный удар. Он даже называл поступок Гесса более тяжелым преступлением, чем бегство с поля боя (из дневника Рудольфа Земмлера). Позднее он пересказал Якобсу свой разговор с Гитлером во время долгой прогулки по саду рейхсканцелярии. По его словам он снова расспрашивал Гитлера о случае с Гессом, и тот подтвердил, что незадолго до своего бегства в Англию Гесс заходил к нему. Гесс спросил фюрера, не изменил ли он свое намерение продолжить войну с Англией, на что Гитлер ответил отрицательно. Тогда Гесс решил на свой страх и риск полететь в Англию и выступить в качестве посредника. Геббельс добавил от себя, что Гесс нанес делу рейха ущерб, размеры которого трудно сразу оценить.

Примечание. Среди историков преобладает мнение, что Гесс был послан в Англию самим Гитлером. Достаточно сказать, что самолет, на котором он летел, был подготовлен конструктором Вилли Миссершмиттом, его тренировками руководил личный пилот Гитлера, а в пути его сопровождал летевший на другом самолете Гейдрих, который после возвращения в рейх тотчас же был принят Гитлером».

Почему-то вектор исследований многих историков о полете Гесса, как правило, указывает только в одну сторону — Англию. Нет ли в этом деле определенной заданной направленности?

Кроме того, надо понимать, исходя из создавшейся ситуации, что Гитлер и его окружение, действительно попали в патовую позицию с Гессом. И молчать нельзя, в связи с его «исчезновение», и говорить об «исчезновении» — нет слов, чтобы дать объяснение случившемуся. Говорить, что Гесса похитили — это сильный удар по Гитлеру, как политической фигуре. Как же это могло произойти, что человек из партийной элиты страны похищен вражеской разведкой? Это, значит, расписаться перед гражданами страны в собственной беспомощности. Если же в открытую, говорить, что Гесс полетел на секретные переговоры по поводу мирных соглашений с Англией, то, псу под хвост, все тайные приготовления к войне с Советским Союзом.

Но вернемся к «переговорам» с одним из главных фигурантов, обозначенному в нашем деле, Биргеру Далерусу. Его, кстати, тоже привлекут в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе по обвинению Г. Геринга, как раз за эту самую встречу в Шлезвиг-Гольштейне в 1939 году. Но благодаря влиянию высокопоставленных людей из деловых кругов, которым не нужна была лишняя реклама, дело по Далерусу спустили на тормозах.

Вот что писала газета «Известия» в 1946 году по поводу нашего фигуранта.

«Ни об одном свидетеле не говорили столько, сколько о Далерусе. С самого начала предполагалось вызвать его. Потом встретились какие-то затруднения, и защита послала ему опросный лист из 72 вопросов, на которые Далерус должен был ответить под присягой. Потом защита стала настаивать, что без личных показаний Далеруса истина не может быть выяснена. Далерус выехал из Швеции. В дни, когда допрашивались свидетели по делу Геринга, Далерус задержался в Париже. И вдруг посреди допроса Геринга трибунал услышал, что Далерус в Нюрнберге, но спешит куда-то» (www.izvestia.ru/retro/article3091275).

Тем не менее, Далерус присутствовал в зале заседаний и дал свои свидетельские показания. Он и раньше не молчал по этому поводу и