Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

21 июня начальник разведотдела полковник Д. Б. Намгаладзе принес мне запись открытой передачи английского радио, где говорилось, что нападение Германии на Советский Союз ожидается в ночь на 22 июня.Я немедленно позвонил по ВЧ И. В. Рогову (начальник Политуправления ВМФ и одновременно зам. наркома ВМФ — В.М.), спросил, как это понимать. Он одобрил наши действия по поддержанию боеготовности и сказал, что о сообщении английского радио в Москве известно, необходимые меры принимаются…».

Так незаметно, мы и приблизились к началу военных действий именуемых войной. Очень интересно сообщение полковника Д.Б.Намгаладзе. (Рамки данной работы не позволяют рассказать подробнее об этом человеке, руководителе разведки в Черноморском регионе). Так в связи с чем, английское радио сообщило такую важную новость всему миру? И не было ли открытой передачи на эту тему немецкого радио? Или в разведотделе «не нашлось» человека знающего немецкий язык? Жаль, что сообщение по радио из Германии «не дошло» до моряков Черноморского флота, а то, заодно бы, вместе с первым сообщением, переслали бы Рогову в Москву и другое. Те, видать, в столице слушали только англичан.

Небольшое пояснение для читателя. Скорее всего, это было выступление Адольфа Гитлера по радио 21 июня, где он ясно дал понять всему миру, что Германия находится в состоянии войны с Советским Союзом. Говорить об этом в советские времена было невозможно, так как тогда бы сыпалась версия о внезапном нападении Германии. Как видите, сослались на англичан, во главе с Черчиллем. Из предыдущих глав работы известно, что, якобы, британский премьер-министр предупреждал Сталина о начале войны. А наш вождь, был такой «подозрительный», что не хотел никому верить. И была, вроде, телеграмма посла Майского от 21 июня из Лондона, с предупреждением. А кого предупреждать-то? Молотова, что ли? Да ему, лично, Шуленбург ноту вручил. Но это события в Москве, а в Севастополе, что делают наши военные под контролем Ставки? Как видите, Кулаков не упомянул, что Исаков — начальник Главного морского штаба. А это один из ключевых моментов тех дней, с которым читатель столкнется позже. Продолжаем, далее, по тексту главы.

А война-то, уже на носу! И как там поживают наши боеприпасы, расположенные «на открытых площадках»? Ф.С. Октябрьский уверяет, что «кажется все предусмотрено». Но это с какой стороны посмотреть? А как обстоит дело с боевой готовностью кораблей? Ответ — «надеюсь, не оплошаем!». Опять, смотря перед кем?

Каждый из адмиралов, после войны, тянул одеяло на себя, стараясь показаться читателю, самым активным защитником Отечества.

Этот же эпизод о радиоперехвате, но из очерка об Октябрьском в изложении капитана 1-го ранга И.Панова.

«…Темная южная ночь окутала город и море. Зашторив окно и включив настольную лампу, Октябрьский взял папку срочных документов, положив ее на любимую свою конторку. Оставаясь один, он привык работать стоя. В папке сверху лежала разведсводка. И невольно вспомнился недавний разговор с начальником разведотдела полковником Дмитрием Багратионовичем Намгаладзе…

— Докладываю факты, товарищ командующий. Германские транспорты потянулись со всего моря в Румынию. Показания перебежчика. Запись английского радио: «В ночь на 22 июня Германия готовится напасть на СССР». Открытый текст. Ситуация…».

Эту разведсводку наши адмиралы вырывают друг у друга из рук: мне — первому доложили!

Далее, Кулаков пишет, что штабные были почти, в полном составе. Главное, чтобы начальство не опаздывало и было на месте, а некоторые младшие офицеры могут и задержаться по личной нужде. Подумаешь, на базе повышенная боевая готовность. Их и боевой тревогой на место не загонишь.