Сталин: как это было? Феномен XX века

«Трагедия и позор Красной Армии в советско-финляндской войне» заставила Сталина вернуться ко многим наработкам времен, когда большое влияние на развитие Вооруженных сил СССР оказывала деятельность Тухачевского. В военном строительстве был отодвинут на задворки Ворошилов. В спешном порядке начали формироваться крупные воинские соединения в бронетанковых войсках, авиации, приступили к производству прогрессивных видов вооружения: пикирующие бомбардировщики Петлякова, истребители Яковлева, новые бомбардировщики Туполева, самолеты Микояна и Гуревича. Как пишет Виктор Анфилов, «Сталин спохватился. Директора заводов, конструкторы, наркомы стали частыми гостями в его кабинете. Действуя кнутом и пряником, он стремился наверстать упущенное». Были срочно запущены в производство новые модификации танков, в том числе знаменитая «тридцатьчетверка», 82- и 120-миллиметровые минометы, 76- и 45-миллиметровые пушки, реактивная артиллерия, автоматическое оружие и многое другое.

Финская война показала, что благодаря проводимой индустриализации технический потенциал вооруженных сил намного превосходил умение командиров управлять войсками в ходе боевых действий, находить эффективные способы взаимодействия между различными родами войск. Военачальники всех уровней, от Генштаба до командующих армиями и командиров батальонов, свое неумение воевать стремились компенсировать тем, что многократно тупо бросали солдат в бой. На совещании- начальствующего состава РККА в ЦК ВКП(б) 14—17 апреля 1940 года по итогам войны с Финляндией (Сталин высидел от начала до конца все 4 дня, внимательно вслушиваясь в выступления участников боев и постоянно подавая уточняющие реплики, вторгаясь в выступления командиров) вскрылись случаи потрясающего непрофессионализма командиров. Так, начальник Разведупра Генштаба И. Проскуров рассказал о том, как работники Генштаба убеждали его в том, что командованию 7-й армии совсем не обязательно знать, что происходит в полосе 8-й армии. А начальник Управления снабжения РККА А. Хрулев рассказал Сталину, отвечая на уточняющий его вопрос, о том, что Генштаб не знал численности действующей армии в течение всей войны и не знает и сейчас. Так, расхождения в цифрах численности солдат у Хрулева и маршала Тимошенко составили 200 тысяч человек. И я, сказал Хрулев, поворачиваясь на трибуне к Сталину, и сегодня не знаю, кто из нас прав, я или Тимошенко. Сталин на: совещании с изумлением узнал, что в РККА до сего дня нет дисциплинарного устава^{160}, а командиры во взаимоотношениях с солдатами руководствуются собственными соображениями.

Разговор на совещании шел предельно откровенный. Участники войны, от командиров полков до командующих родами войск, вдохновленные присутствием Сталина и его неподдельным желанием узнать правду о войне, переставали бояться Ворошилова, Тимошенко, руководителей Генштаба и, что называется, резали правду-матку в глаза. Никто не думал о том, что за правду его тут же объявят врагом народа. За плечами каждого из них была кровь их подчиненных, пролитая очень часто по дурости и непрофессионализму вышестоящих командиров, от комкора-2 Мерецкова и выше.

В 1960-е годы у меня лично было несколько бесед с участниками той войны. Меня поражало, с какой горечью, а часто и с непреходящим возмущением и даже яростью рассказывали они о тех событиях. Многие из них и в 1960-е годы говорили мне, что в финской войне было сплошное предательство командиров, посылавших солдат на бессмысленную смерть, только бы выслужиться перед вышестоящим начальством. А ведь большинство из моих собеседников потом прошли и Великую Отечественную, и та Великая война у них такого неприятия, как финская, не вызывала.

Неправленая стенограмма этого совещания была опубликована сравнительно недавно. Впечатление она производит неизгладимое. Некоторые журналисты, отличающиеся поверхностным подходом к нашей истории того периода, пытающиеся, как правило, выдать желаемое за действительное, комментируют эту стенограмму таким образом, что Сталин, дескать, не извлек ничего позитивного для страны и для себя из этого обмена опытом и не сделал для себя никаких выводов^{161}. Мягко выражаясь, это, конечно, неправда. Во-первых, именно Сталин приказал это совещание собрать. Ворошилов был против. «Первый маршал» понимал, что провал в этой позорной войне был целиком на его совести. И когда после этого совещания Сталин на заседании Политбюро сказал, что «нам придется согласиться с перемещением товарища Ворошилова с поста наркома обороны, иначе международные круги нас не поймут, подумают, что мы не извлекли уроков из этой войны». Такое решение генсека никого не удивило.