Сталин после войны. 1945 -1953 годы

4. Наконец, существует и последняя гипотеза. Ленинградцев расстреляли по справедливости. Последняя гипотеза, казалось бы, имеет одно очень существенное возражение. Создается впечатление, что именно ради ленинградцев в СССР вновь вводится смертная казнь. До этого, в 1947 году, Указом Президиума Верховного Совета СССР смертная казнь была отменена. Уже в ходе следствия по «Ленинградскому делу», 12 января 1950 года, происходит восстановление смертной казни по отношению к изменникам Родины, шпионам и подрывникам-диверсантам. И согласно данному указу осужденные были расстреляны. Тем самым был нарушен один из фундаментальных принципов права — «закон обратной силы не имеет». Подобная ситуация повторится в 60-х годах, когда арестованные по делу о незаконных валютных операциях сначала были приговорены к 15-летнему сроку заключения по измененной ст. 88 УК РСФСР (хотя в момент преступления максимальный срок составлял 10 лет), а через полгода расстреляны по протесту прокурора СССР в соответствии с вновь введенной санкцией. Этот шаг очень не характерен для Сталина, добивавшегося выполнения процессуальных норм… Или же необходимо допустить, что, с точки зрения Сталина, вина ленинградцев была столь велика, что в интересах государства необходимо было их расстрелять. Проверим все эти гипотезы на соответствие реальности.

Небольшой комментарий. Прежде чем совместно с Мирониным приступить к такой проверке, позволю себе обратить внимание уважаемых читателей на одну особенность таких рассуждений ряда авторов. Даже искренне стремясь понять подлинный смысл действий Сталина, даже искренне стремясь показать обоснованность его действий, как правило, даже эти объективно анализирующие события прошлого авторы почему-то никак, практически ни в какой мере не учитывают фактор не на шутку разгоревшейся тогда «холодной войны». Особенно удручает то обстоятельство, что практически никто не считает нужным хоть как-то учитывать беспрецедентно резкую активизацию разведывательной и подрывной деятельности спецслужб стран Запада против СССР, особенно недавно созданного тогда ЦРУ, а также британской МИ-6 и других. Если эти авторы привели хотя бы полслова на этот счет, то их аналитические выкладки немедленно заиграли бы совершенно новыми, яркими, убеждающими и исключительно убедительными красками.

Один из известных американских публицистов, в прошлом сам профессиональный разведчик — хорошо известный историкам спецслужб Луи Фараго, отмечал, что разведывательные службы оказывали и оказывают гораздо большее влияние на ход истории, чем это представляется некоторым. «За любым крупным событием, за спиной каждого государственного деятеля, причастного к этим событиям, стояли (и стоят. — А. М.) разведчики, однако авторы научных хроник — то ли из-за высокомерия, то ли из чувства брезгливости — игнорируют их вклад и редко называют их имена…».[1] Дело, конечно, не столько в высокомерии или брезгливости «авторов научных хроник», сколько в том, что разведки редко афишируют свою деятельность и конкретные дела. Как правило, это происходит спустя многие и многие десятилетия, или, чаще всего, они вовсе не раскрывают суть своих операций. Обычно разведки говорят лишь о тех делах и тех операциях, а также разведчиках и агентах, о которых каким-то образом уже стало известно широкой общественности. Это вполне нормальная практика разведывательных служб всего мира. Однако и в этих случаях они говорят ровно столько, сколько позволяют соображения безопасности разведывательной деятельности, особенно соображения безопасности ценных разведчиков и агентов.

Так что нет ничего удивительного в том, что «авторы научных хроник» не говорят о роли разведок в тех или иных событиях. Особенно по «горячим следам». Иное дело, когда разведки уже официально предали гласности некоторые из своих операций. Вот тут действительно непонятно, какими соображениями руководствуются «авторы научных хроник», игнорируя официальную информацию разведывательных служб. Скорее всего это происходит из-за простого неумения адекватно историческим реалиям оперировать раскрытой разведслужбами информацией в исторических исследованиях. Это действительно повсеместное явление, резко обедняющее эти исследования, а нередко и приводящее к ложным выводам. По отношению ко всем историческим исследованиям можно сказать: разведывательная информация, тем более доложенная в свое время высшему руководству государства, являет собой эталонную информацию для контроля выводов в этих исследованиях.