Сталин против Великой Депрессии. Антикризисная политика СССР

К утру на половине цеха лежала огромная гора почерневших, искореженных балок перекрытий цеха, под которыми осталась часть ценного оборудования. На заводе приступили к восстановительным работам. Нужно было разобрать завал перекрытий, достать то, что осталось от оборудования и определить, что можно использовать, а что уже нет. После этого нужно было приступать к восстановлению конструкций цеха и поврежденного оборудования.

Цех металлоконструкций завода приступил к изготовлению деталей для восстановления разрушенной части цеха. А газорезчики тем временем стали разрезать покореженные в огне балки. Это была чрезвычайно рискованная работа. Она велась на приличной высоте без всякой страховки. Кроме того, балки в огне набрали напряжение, и когда их резали, они могли разгибаться в самый неожиданный момент. Восстановление цеха обошлось заводу двумя газорезчиками, погибшими от удара неожиданно разогнувшейся балки.

Расследование причин пожара пришло к выводу, что это был умышленный поджог. Возгорание возникло из-за воспламенения выпущенного из баллонов ацетилена и кислорода, а также из-за утечки генераторного газа. Злоумышленник выпустил газ, который собрался в цехе возле деревянной стенки. Сама стенка была подожжена и тлела до тех пор, пока к ней не подошел выпущенный газ. После этого произошло возгорание и начался пожар.

Работы по восстановлению цеха шли ударными темпами. К началу февраля все работы на разборке завалов были завершены. Оказалось, что часть оборудования, считавшегося погибшим, не пострадала и может быть снова использована. Не пострадал пресс, монтаж которого продолжился в полуразрушенном цехе. В феврале 1934 года цех металлоконструкций перешел на очень жесткий график работы. Выпуск конструкций был расписан буквально по минутам. Выполнялись напряженные заказы, которыми был загружен завод, и, кроме того, цех выпускал конструкции для восстановления кузнечного цеха. К началу мая 1934 года кузнечный цех после пожара был полностью восстановлен[492].

Горьковский автозавод

Нижегородский автозавод вступил в строй, как и большинство заводов-новостроек, недостроенным и недооборудованным. Начальник Автостроя С.С. Дыбец сознательно шел на то, чтобы начать выпуск автомобилей как можно раньше, как только позволит установка самых нужных станков и оборудования. В сентябре 1931 года, перед пуском автозавода Дыбец поспорил с Кагановичем о том, что завод заработает при 30 станках из необходимых 400 станков для самого начального уровня.

1 января 1932 года завод заработал. Начали собираться автомобили типа «Форд-АА» и «Форд-А» под маркой НАЗ – Нижегородский автозавод. 28 января началась сборка первых грузовиков, а 29 января в 19 часов 15 минут с конвейера завода сошел первый грузовик НАЗ-АА.

Завод быстро набирал темпы. Через два дня, 31 января с конвейера сошла уже 25-я машина завода. Был установлен суточный режим на февраль – 5 машин в сутки. В марте темпы производства были удвоены и уже собиралось 10 машин в сутки[493]. Одновременно велись подготовительные работы по выпуску легковых автомобилей.

Освоение неизвестного, сложного и точного производства не обошлось без серьезных неудач и провалов. Очень тяжело давалось освоение сложных и точных иностранных станков. Особенно измучил рабочих и инженеров завода шведский «Ингерсол» – станок по расточке блоков двигателей. Этот станок оказался необычайно чувствительным к малейшим припускам на заготовках блоков, часто выходил из строя.

Инструментальный цех завода никак не мог изготовить режущий инструмент для «Ингерсола». Станок безжалостно ломал все советские резцы. После поломки очередного резца иженеры приносили контрольный комплект, купленный вместе со станком, ставили и проверяли. Работа на импортных резцах шла нормально. Это выглядело просто каким-то издевательством.

Так наломали целый ящик резцов. Перепробовали все пришедшие в голову варианты, но станок продолжал безжалостно ломать новые и новые резцы. В цехе продолжали думать над сложившимся положением. Проблему надо было решить своими силами, поскольку обратиться за помощью к заводу-изготовителю или покупать инструмент за границей заводу просто бы не разрешили. Наконец, один из инженеров обратил внимание на особенности советских резцов. Они отличались от контрольных импортных. Импортные целиком были сделаны из специальной стали, а советские были сварными: к рабочему элементу был приварен хвостовик из обычной стали. Резцы ломались по сварному шву. Проверка показала, что в инструментальном цехе решили экономить дефицитную сталь и провели «рацпредложение» – сваривать части резца из разных сталей. Инженеры потребовали от инструментального цеха прекратить самодеятельность. Первая же партия новых резцов показала, что ничем не отличается от импортных контрольных. После этого «Ингерсол» работал очень долго, перекрыл свою проектную мощность. С производства он был снят только в 1967 году[494].