Сталинград: Записки командующего фронтом

Здесь нашла себе могилу транспортная авиация Германии и понесли большие потери 4-й воздушный флот и 8-й авиационный корпус. Всего противник потерял свыше 1000 самолетов (один Сталинградский фронт сбил 499 транспортных самолетов). Ясно, что это потеря не только материальной части, но и кадров (причем лучших) летного состава (захваченные в плен вражеские летчики показывали, что в Сталинград были направлены все инструкторы летных школ). Да и другие виды авиации, особенно бомбардировочная и истребительная, равно как и все виды техники (танки, артиллерия, инженерные, транспортные средства), также понесли огромные потери. И вот, забывая о катастрофическом разгроме, Манштейн не постыдился сказать о «пальме победы», якобы попавшей в руки гитлеровцев в конце зимней кампании 1942/43 года. Незначительные, имевшие случайный характер успехи гитлеровцев на отдельных участках в конце февраля – начале марта Манштейн возвел в ранг выдающихся побед, якобы вернувших вермахту инициативу. В действительности же инициатива окончательно и бесповоротно перешла в наши руки под Сталинградом.

Уже сам замысел операции «Цитадель», разработанной генералом Цейтцлером и принятой Гитлером, показывает, насколько была сбита спесь у фюрера и его приспешников в результате разгрома под Сталинградом. Если летом 1942 года, чтобы захватить инициативу после нашей победы под Москвой, германские вооруженные [467] силы получили задачу наступать на тысячекилометровых просторах юга одновременно в двух направлениях на Кавказ и на Сталинград, то теперь, летом 1943 года, после длительных пересудов и грызни гитлеровская ставка решила нанести удар на весьма ограниченном фронте и с довольно ограниченной целью – срезать Курский выступ. Предполагалось (об этом стали теперь мечтать гитлеровцы) свести войну к ничейному результату. Жалобы Манштейна на то, что операция «Цитадель» провалилась из-за оттяжки срока ее начала, являются не более как игрой с краплеными картами. Понятно, что суждения Манштейна не могут поколебать нашего вывода о том, что именно Сталинград явился решительным поворотом в ходе войны, что именно с момента начала Сталинградского контрнаступления инициатива окончательно и бесповоротно перешла в наши руки.

Показательна оценка Сталинградской битвы некоторыми военными историками в Германской Демократической Республике. Выступив на научной сессии историков Советского Союза и Германской Демократической Республики в Лейпциге в 1957 году, Отто Корфес (бывший командир 295-й немецкой пехотной дивизии, в настоящее время научный сотрудник Военно-исторического института) заявил: «Мы знаем, что она (Сталинградская битва. – А. Е.)не только имела решающее военное значение, но и положила начало перемене в международной политической обстановке… Поражение под Сталинградом явилось поражением агрессивных сил империализма… Битва под Сталинградом оказала огромное политическое воздействие на немецкий народ, на союзников Германии, на Европу, на весь мир».

Стоит также привести оценку итогов зимней кампании 1942/43 года, данную немецким генералом Бутларом в его статье «Война в России»:

«В результате отхода немецких войск с Волги и Кавказа все районы, захваченные в период летне-осеннего наступления, были почти полностью отданы противнику. При этом немецкие войска потеряли много сил, так и не добившись серьезного ослабления боевой мощи русских. Все надежды на вовлечение стран Среднего Востока в борьбу против Англии и на захват нефтяных месторождений Кавказа, которые должны были способствовать [468] росту немецкой авиации и моторизации, немцам пришлось оставить…

Итог, который немецкому командованию пришлось подвести на этом участке фронта (имеется в виду правое крыло Южного фронта. – А. Е.)в конце января 1943 года, был поистине ужасным. За 14 дней русского наступления группа армий «Б» была почти полностью разгромлена. 2-я армия оказалась сильно потрепанной. К тому же она потеряла во время прорыва основную массу своей боевой техники. 2-я венгерская армия была почти полностью уничтожена, из 8-й армии удалось спастись лишь некоторым частям корпуса альпийских стрелков. От остальной части и соединений уцелели только жалкие остатки. Из числа немецких войск, действовавших в полосе 8-й итальянской армии, остались лишь потрепанные остатки нескольких немецких дивизий, которым удалось спастись за рекой Оскол. Связь с группой армий «Центр» и с группой армий «Дон» была потеряна, стыки находились под угрозой…

Недооценка немцами сил противника и огромной территории его страны, а также переоценка своих собственных материальных и людских ресурсов в сочетании со стратегическими и оперативными ошибками, виновником которых был в большинстве случаев сам Гитлер (здесь по установившемуся шаблону Бутлар сваливает вину на фюрера. – А. Е.),привели к тому, что все тяготы, перенесенные немецкими войсками, и все их жертвы оказались напрасными» ^{77}.