Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга 2

Сегодняшний день уже с 3 часов утра начался очень неспокойно. Русские всю ночь усиленной разведкой прощупывали все участки и в различных местах ворвались в нашу главную линию обороны. Теперь это лоскутное сооружение снова восстановлено, где можно было закрыть дыры — закрыли, а другие остались открытыми. К счастью наша артиллерия стреляет так отлично, что этим многое было компенсировано. (Я распорядился о двух особенных огневых налетах в 10 и в 13 часов, с тем чтобы русским отбить охоту от дальнейших атак. Кажется, это подействовало, ибо остаток послеобеденного времени прошел довольно спокойно.)

Атака, начатая вчера в 22.15 24 танками, первоначально имела желанный успех, но, к сожалению, сегодня утром пехота другой дивизии снова оставила занятые нами позиции якобы в результате русской атаки на эти позиции. В действительности это был только русский развед. отряд и теперь снова такое безобразие (буквально: свинство). Так проходит день за днем, всегда с волнением:

— Могут ли быть и будут ли позиции удержаны? Они должны быть удержаны!

Сегодня утром я позвонил начальнику штаба армии Шмидту Билефельду и сказал ему коротко и ясно, что дальше так дело не пойдет. Он пообещал некоторую помощь, которая с сегодняшнего вечера уже в пути.

Мне, как и прежде, хорошо. Ты, моя любимая, может быть удивишься, если я это пишу в каждом письме, и подумаешь: «О, это папаша пишет, только чтобы меня успокоить»,  — но это так! О мелочах мы при этом, конечно, не говорим — мелочным тут больше быть вообще нельзя! Чрезвычайные времена оправдывают чрезвычайные средства — в этом я убеждаю своих людей ежедневно.

На прошлое Рождество ты мне подарила черную записную книжку, я сделал в ней некоторые записи, которые я сегодня после обеда вложил в различные желтые конверты и посылаю тебе. Для тебя интересны только записи с начала ноября. Как приложение к сегодняшнему письму следует часть 4-я, с 1.10 по 12.12. Последняя 5-я часть последует в начале января. Мое вчерашнее авиаписьмо Фарендорф сегодня утром должен лично сдать пилоту вместе с другой нашей почтой, и оно должно еще сегодня пойти дальше.

(Вернеру я перед этим написал письмо ко дню рождения и приписал, что я жертвую одну марку для авиаписем, которые предназначены моей жене, но я имею для тебя достаточно, мое сердце.)

От тебя снова никакой почты нет! Это постепенно становится мукой. Может быть хоть моя многочисленная почта доходит к тебе быстрее, т. к. важнее, чтобы ты получала от меня известия.

Как твое самочувствие, нашего малыша и тех троих мопсиков? Это снова те же самые вопросы, которые я задаю тысячу раз в день.

Ну, привет матери и Адельгайд. Поцелуй наших мопсиков.

Разреши тебя, моя милая, сердечно обнять и нежно, томно поцеловать твоему мужу.

(Из письма командира 376 пд генерал-лейтенанта фон Даниельса своей жене)

ЦА МО РФ, ф. 32, оп. 11306, д. 282, л. 14.

30.12.1942 г.

Наше положение очень серьезное, но т. к. это тянется долго, свыкаешься со всем. Все воспринимаешь как оно есть. Хуже уже не может быть. Радуешься, когда переживешь очередной день.

(Из письма унтер-офицера Рихарда Крессе)

ЦА МО РФ, ф. 32, оп. 11306, д. 282, л. 48.

30.12.1942 г.

Сегодня я случайно узнал от одного товарища из авиации, имеющего связь с почтой, что большая часть рождественских посылок возвращается обратно с пометкой «в настоящее время доставить невозможно». Ты уже получила обратно? Хотя мы находимся в неблагоприятном положении, но не беспокойся, даже если посылки возвращаются обратно.

Русские тоже умеют вести войну — это доказывает тот большой ход, который они сделали в последние недели. И это не только одним полком или одной дивизией, а гораздо большей массой.

Мы надеемся, что это положение здесь за несколько дней будет исправлено, и можно будет рассчитывать на нормальную работу почты.

(Из письма ефрейтора Бергарда Гебгардта)

ЦА МО РФ, ф. 32, оп. 11306, д. 282, л. 48---49.

30.12.1942 г.

Уже 6 недель находимся в сложном положении. Все это время снабжаемся только по воздуху. Что при этом приходится на человека, ты себе не можешь представить. Если бы ты сегодня увидел меня, ты бы упал навзничь и не сразу бы встал. Увижу ли я вас всех снова — это еще вопрос. Я с нетерпением ожидаю, будем ли мы освобождены. Долго мы этого не выдержим.

(Из письма солдата Йозефа Хюнеркопфа)

ЦА МО РФ, ф. 32, оп. 11306, д. 282, л. 53.

30.12.1942 г.

Если пройдет еще некоторое время, пока мы будем освобождены, нам так или иначе будет капут. Надеемся, что все это изменится, ибо иначе мы едва ли снова увидим родину… Хайль Гитлер!

(Из письма старшего ефрейтора Йогана Кенига)

ЦА МО РФ, ф. 32, оп. 11306, д. 282, л. 53.

30.12.42 г.