Стальная: наследие авантюристки

— Дура!! — взревел пострадавший. — Раньше предупредить не могла! Здесь же защита. Вынести ничего нельзя.

— Так я и не знала, — простодушно ответила девушка.

— Ох, — закряхтел мужчина, — откуда ты взялась мне такая на голову?!!

— Откуда взялась, там уж нет.

Они завозились, костеря друг друга. Но вынести сундук, им все равно не удалось. И открыть, между прочим, тоже. Мужчина ушел, громко проклиная мою бабку и князя, а девушка задержалась, видимо решила прибраться — следы замести. Об этом я узнала, приоткрыв дверцу шкафа и высунув голову.

Я скорчила девице самую зверскую рожу, но очевидно перестаралась. Увидев меня Салава, а это была именно она, издала закладывающий уши визг, закатила глаза и грохнулась в обморок.

— Что там? — гвиорд легонько пихнул меня в бок.

— В отрубе.

— Кто? — заинтересовался Хрос.

— Салава. Та, дура веснушчатая, которая меня за ребенка приняла.

— Это, которая хотела тебе уши открутить?

Я, не оглядываясь, наступила ему на ногу. Хрос вскрикнул. Почти убедительно. К сожалению, мягкими полуботинками боли не причинишь. Вот если бы сейчас на мне были туфельки на двенадцатисантиметровой шпильке, тогда да — взвыл бы почище серены. А вот Франчиас охнул вполне искренне и высказался неодобрительно. Я его коленом задела.

— Осторожнее, человечка.

— Извини, Фран.

— Ни'ийна, назад. Кто-то идет, — всполошился Хрос.

— Опять?

Меня втянули в шкаф и аккуратно прикрыли дверку.

— Смотри-ка, Салава! — воскликнул пришедший.

— Что она здесь делает? — удивился второй. — А, ну милая, приходи в себя.

Раздался звонкий звук пощечины.

— У-у! — застонала Салава, а рассмотрев, кто над ней склонился, испуганно пискнула. — Ой!

— Что ты здесь забыла? — потребовал второй.

— Так ить прибиралась, — затравленно залепетала девица.

— Ты все утро прибиралась, тетеха. До сих пор не прибралась? И на кой тебя князь в терем привел. Что на полу то разлеглась, чай не перина?

— Т-там! — видимо указывая на шкаф, — кикимора. Страшная, пятнистая… Светиться. Съесть меня хотела.

Ну, что за наваждение такое. Ну, почему им всем кажется, что я их съесть хочу. У меня, между прочим, совершенно заурядные гастрономические предпочтения… были, по крайней мере. За спиной пресс Хроса содрогнулся от сдерживаемого смеха. В обрывчатом шипении распознала смех Франа. Надо же, а он умеет смеяться. Мужчины на той сторне тоже единодушно хмыкнули.

— Иди-ка ты спать, Салава, — сказал второй. — И чтоб в хранилище я больше тебя не видел. Увижу — княжэ будет решать, что с тобой делать.

Девушке возмущенно фыркнула, мол, мужики, что с них взять, и гордо удалилась восвояси. Вот бы еще и эти двое ушли куда-нибудь.

— Кикимора, — хохотнул первый. — Придумала же, дурында.

— Да-а. Ни ума, ни фантазии, — согласился второй. — Пойдем, Викта с Ладиром поищем. Обещали же пораньше прийти.

— А если князь с проверкой заглянет?

— Не заглянет. Он же давеча приходил.

Как только звук их шагов затих, мы синхронно выдохнули. Я вывалилась из шкафа, и, отряхнувшись, решила проверить сундук. Стоит родименький.

— Ни'ийна, назад! — воскликнул Хрос.

— Хрос, я не собака, чтобы меня так окликать, — сердито насупила брови.

— Опять идут, — прошипел гвиорд. — И это не стража.

— Да, что же это такое, — запахиваясь в шкаф, ворчала я. — Не хранилище, а проходной двор какой-то.

Глава 10

Мы выбрались только под утро. За это время в хранилище побывали: два советника, ключница с поварихой, писарь, казначей, милующаяся парочка и сам князь. Советники искали какаю-то древнюю летопись. Быстро нашли, но долго припирались, кто из них ее потащит — судя по кряхтению, тяжелая была книженция. Ключница забыла в хранилище свою косынку, которую ей подарил муж на годовщину — это мы выяснили из ее разговора с поварихой. (Хрос узнал их по голосам.) Писарь зашел за чернилами и бумагой. Казначей, на ночь глядя, решил пересчитать закладные, и нам пришлось прослушать длинный список всех его должников, так как у старика была дурная привычка декламировать вслух. Можно было только восхититься предприимчивостью княжеского казначея. В его списке числились исключительно люди обеспеченные и родовитые, а заложенные ими вещи стоили немалых денег, и пожелай старик их продать, получил бы гораздо больше, чем прописано по закладной. Об этом поведал мне Франчиас.

Глирт, после очередного моего ввинчивания в шкаф, оказался позади и мог тихо шептать мне на ушко. Замечу, что за время, проведенное в интимной близости друг к другу, ни одной пошлой мысли у меня в голове не возникло. И как бы чудно это не звучало, чувствовала я себя комфортно. Несмотря на тесноту Фран и Хрос вели себя очень корректно. Я почти лежала на гвиорде, который присел на какой-то ларь у него под ногами, и обнимал меня одной рукой за плечи — ему рост позволял. Глирт же придерживал за талию, только подбородком прижался к виску, чтобы я могла услышать, что он говорит.