Стальная: наследие авантюристки

Будьте уверены, я не забыла, что Лохматик вовсе не обычная собака, только страх немного тормозит слаженную мозговую деятельность, и на вопрос «Что делать?», выдает какую-то абру-кадабру. А для ее расшифровки нужно время. В случае с драконом страх был серьезно притуплен удивлением. Теперь все иначе.

— Отдай нам сундук, и мы разойдемся полюбовно.

— Я уже говорила, Станиславу, — дрожащим голосом пролепетала я, — у меня его нет.

— Станислав? — переглянулись парни.

— Это наверно тот хмырек в ресторане, — наконец сообразил бритоголовый в темных очках.

— Мы не знаем никакого Станислава, — объяснили мне как самой непонятливой. — Ему тоже нужен сундук?

— Похоже, что да.

Я ссутулилась и вжала голову в плечи, когда ребятки окружили с двух сторон.

— Разберемся, — кивнул шатен. — Так, где сундук?

— На почте, наверное, — привычно соврала им.

— Тогда идем на почту.

— Но уже поздно, — пискнула я.

— Куда поздно?

— На почту, — тут же уточнила, мысленно взвешивая свои шансы, выходило где-то восемьдесят к двадцати, увы, не в мою пользу. — Отдел доставки уже закрыт. Отпустите меня.

— Зачем?

— Я домой хочу. Меня там ждут.

— Что-то ты юлишь, красавица.

Меня схватили за шиворот и приподняли. Матик издал жуткий утробный звук и бросился на шатена.

— Твою ж мать, — взвыл он.

Бритоголовый дернул так, что я захрипела, придушенная воротом собственной куртки. Меня как котенка отшвырнули назад. Я ударилась о контейнер и застонала, но сознание не потеряла. Это у меня никогда толком не получалось. В отличие от подруги, которая легко могла грохнуться в обморок, даже не напрягаясь. Достаточно было просто показать лягушку (в террариуме), и она уже лежала плашмя. Этакая фобия на грани идиотизма. Но сегодня я ей позавидовала.

А между тем Лохматик менялся на глазах у обозленных братков, и лица их вытягивались, выражая крайнее недоумение и легкую озабоченность. Горгулья значительно увеличилась в размерах, расправила крылья, ощерилась, и, щелкнув хвостом с двадцатисантиметровым шипом, издала столь пронзительный то ли вой, то ли визг, что я поспешила зажать уши. Они мне еще пригодятся.

Оглушенные братки не сразу оклемались и Матик, рассудил, что начнет первым. Брюнет с ужасом наблюдал, как смыкаются громадные челюсти на его руке, которой он успел прикрыть лицо.

Бритоголовый выхватил пистолет и стал стрелять почти в упор, но шкура Лохматика оказалась прочнее бронежилета, так что он даже не почесался. Израсходовав всю обойму, тип что-то осознал, и обернулся. Его взгляд остановился на моей скромной персоне. Ой, как не хорошо.

— Останови это чудовище, — рявкнул он, подбегая и хватая за волосы. — Или я сверну тебе шею.

— Не надо, — всхлипнула я, стоя едва ли ни на носочках.

Я лихорадочно соображала, что же мне делать. Что делать? Отозвать Матика и спасти этого типа, или не отзывать, и умереть от руки другого мерзавца. А что я могу? Спортом не занималась, в клубах единоборств не состояла, тяжести не таскала… Я обычная слабая женщина. Меня саму бы кто спас.

— Отзови его, — яростно тряхнули меня.

— Матик. Матя, — но голос осип и предательски дрожал.

Горгулья просто не слышала, занятая своим противником, который как оказалось, не лыком был шит, вывернулся, врезав Лохматику по морде. Но горгулья только презрительно повела хвостом.

— СЕЙЧАС ЖЕ!

Я повисла на собственных волосах. Больно-то как. Слезы брызнули из глаз. «Спасите, кто-нибудь! Спасите… умоляю! Ласснир!» — закричала я про себя, до крови закусив губу.

— И что это ты делаешь с моей хозяйкой, мальчик, — раздался за спиной леденящий душу голос, заставивший всех присутствующих замереть.

Меня окатили мощные волны всепоглощающей ярости. Бритоголовый обернулся, и его пальцы разжались. Я ойкнула, шлепаясь на свою многострадальную, но сразу вскинула голову, чтобы увидеть, как мерзавец, приподнятый над землей одной рукой за шею, даже не сопротивляется, с животным ужасом смотря в глаза разъяренному дракону.

— Ласснир, — выдохнула я.

— Могла бы и раньше позвать, — не отводя рубиновых глаз от бритоголового. — Или тебе нравится, когда тебя избивают?

— Нет, — просипела, поднимаясь, и удерживая тело в вертикальном положении на трясущихся ногах. — Нет, конечно.

— Тогда чего ждала?

— Я, — поморщилась от боли в затылке, — не знала как.

— Разве я тебе не объяснил? — нахмурился Ласснир, отшвыривая типа, как если бы он ничего не весил.

Бритоголовый пролетел весь двор, — а это метров десять, — столкнулся со стеной, и стек по ней бесформенной массой.

— Нет.

— Какое упущение, — глубокомысленно хмыкнул дракон, почесывая голову краем лотка.

Я офонарело вытаращилась на собачий туалет, не обратив внимания даже на издевательские нотки в его голосе. Зачем он ему понадобился? И вообще, как он здесь оказался? Я про дракона, — с лотком и так понятно.

— В следующий раз, — решил сразу же разъяснить Ласснир, — просто коснись браслета и позови, а не вопи как индарская гарпия, которой отдавили хвост.

— Что?!! — возмутилась я, забывая о своих синяках и ушибах, и озираясь в поисках чего-нибудь не слишком большого, но увесистого.