Стальной век: Социальная история советского общества

Недовольство политикой Хрущева в кругах номенклатуры еще боль­ше возросло после того, как по его настоянию в партийный устав в 1961 г. были внесены положения о «систематическом обновлении» высших орга­нов КПСС. Отныне на каждых выборах состав ЦК и его Президиума дол­жен был обновляться на четверть, состав республиканских ЦК, крайкомов и обкомов - на треть, а состав окружкомов, горкомов, райкомов и бюро первичных организаций - наполовину. Члены Президиума ЦК (высшего органа партии) могли занимать посты «как правило» не более трех сроков подряд. Правда, устав содержал оговорку: «Те или иные деятели партии, в силу их признанного авторитета, высоких политических, организаторских и других качеств, могут быть избраны в руководящие органы подряд на более длительный срок»[527]. Но большинство партийных чиновников вовсе не прельщала возможность покинуть насиженные руководящие кресла. Еще одним фактором нестабильности в рядах номенклатуры считали осу­ществленную в марте 1962 г. реформу, которая делила партийный и госу­дарственный аппарат на отдельные структуры по промышленности и сель­скому хозяйству. В каждом регионе были созданы по два параллельных обкома и облисполкома со своим руководством и службами. Это воспри­

нималось уже как прямое посягательство на полномочия местных «вож­дей». Белорусский партийный лидер К.Т.Мазуров вспоминал: «Идея о смещении Хрущева возникла не враз. Она носилась в воздухе уже спустя год после XXII съезда партии. Какое-то время после съезда он был спо­койным, а потом совершенно изменился, стал неузнаваем... В общем, Ни­кита Сергеевич стал Вождем, не просто первым секретарем, а человеком с непререкаемыми взглядами и ни с кем не считающимся. И это два года шло, мы терпели. Но между собой мы говорили, что Никиту надо поправ­лять <...> Критической точкой стала записка, которую он разослал без нашего ведома, с предложениями о ликвидации райкомов партии. Дескать, райкомы партии не нужны, нужны управления по сельскому хозяйству в селах, а в управлениях заместителями начальников может быть кто-то, кто станет заниматься партийной работой. Ну, это был бред... Тут мы пришли к выводу, что его надо освобождать»[528].

Шаткость позиций первого секретаря усиливалась фактическим прова­лом его экономического планов: задания форсированного развития на семи­летку (1959-1965 гг.) были не выполнены, сельское хозяйство оказалось в глубоком кризисе, в 1963 г. пришлось впервые закупать зерно за границей, по стране катилась волна стачек и бунтов.

Воспользовавшись отпуском Хрущева, находившегося в Сочи, члены Президиума ЦК собрались 12 октября 1964 г. на заседание, а 13 октября созвали пленум ЦК КПСС. Вернувшийся в столицу лидер предстал перед партийной верхушкой и смещен со всех должностей.

Пост первого секретаря партии получил Л.И Брежнев, пост главы правительства - старый сталинский министр А.Н.Косыгин. У руководства страной встали люди, насчет которых не было ни малейшего сомнения: они смогут обеспечить стабильную и прочную власть номенклатуры и - одновременно - личную безопасность и карьерное продвижение номенк­латурщиков.

Новые власти первым делом избавились от последствий тех реформ Хрущева, которые вызывали наибольшее недовольство среди номенклату­ры. Ее представители больше не хотели, чтобы их «подстегивали» сверху. Пришло время насладиться плодами власти в полном объеме. Таково было второе, неявное значение термина «застой», которым позднее, уже в конце 1980-х, назвали «брежневские годы» (1964-1982 гг.). С критикой Сталина и осторожной «десталинизацией» предыдущих лет было покончено. Но сде­лано это было не во имя возвращения к прежней ненадежности судеб и карь­ер. В беседе с диссидентом В.А.Красиным в 1973 г. глава КГБ Ю.В.Анд­ропов заявил, что утверждения о том, будто «в СССР происходит возрож­дение сталинизма», - «это - чепуха»: «Возрождения сталинизма никто не допустит. Все хорошо помнят, что было при Сталине. В руководстве на этот

счет имеется твердое мнение». И откровенно рассказал о своих личных мотивах, типичных для советского партийного номенклатурщика: «Между прочим, после войны я тоже ждал ареста со дня на день. Я был тогда вто­рым секретарем Карело-Финской республики. Арестовали первого секре­таря. Я ждал, что арестуют и меня, но пронесло»[529].