Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Игра понпеан вокруг ямса может показаться смешной, но она ничем не отличается от игр, в которые играет любой из нас, используя апельсиновый сок, часы или быструю ходьбу по офису в качестве символов статуса. В 1950-е, вскоре после того, как Бэском написал свою работу, автопроизводителям удалось убедить американцев, что очень длинные машины являются символом статусной игры. В одном из аудиороликов с рекламой «Доджа» актер восклицал: «Парень, а ты, должно быть, богат, если у тебя такая большая машина!» На рекламном объявлении конкурирующей марки – «Плимут» – изображалось улыбающееся семейство, стоящее около очень длинного автомобиля, а надпись гласила: «Мы не богатые… мы просто так выглядим!» В рекламе «Форда» предпочли подчеркнуть огромные задние фары, которые «сообщают тем, кто едет сзади, что вы впереди!». Такие посылы отлично работали. Американские автомобили становились все длиннее и длиннее. Огромные стальные киты душили движение на городских дорогах. Приходилось демонтировать парковочные автоматы и устанавливать их на большем расстоянии друг от друга. Муниципальные власти умоляли автопроизводителей вернуться к коротким моделям автомобилей. Мэр Нью-Йорка Роберт Вагнер объявил, что муниципалитет не закупит больше ни одного «Кадиллака», пока они не станут короче, но его не поддержал даже собственный подчиненный – финансовый инспектор, который оправдал себя так: «Высшие городские чиновники для демонстрации статуса их должностей должны ездить на „Кадиллаках“».

Система распознавания статуса никогда не выключается. В статусной игре не бывает пауз. Поэтому, особенно в публичной сфере, мы часто ловим себя на том, что играем в мелкие, сиюминутные статусные игры, для которых достаточно даже всего двух человек. Статусная игра в гостиничном лифте длится 48 секунд, за которые мы пытаемся решить, кто из пассажиров постоялец, а кто сотрудник. Кто выйдет на верхних этажах, где находятся дорогие люксы? Кто этот человек, неуважительно протиснувшийся мимо меня? У кого самый безвкусный портфель? Сиюминутные игры возникают везде, где собираются люди с большим набором общепринятых символов. Австралийский Бондай-Бич[13]

– арена статусных игр с сугубо местными правилами, как и курсы самосовершенствования, ночной клуб, очередь на автобус и дружеская компания, собравшаяся посидеть в кафе.

Антрополог профессор Роберт Пол считает, что нашим стремлением к символическому статусу «мы обязаны тому, что социальная жизнь людей зависит от наличия публичного пространства, где символы могут обретать общее значение для множества людей». Связанные между собой люди «разделяют представление о таких символах и встраивают их в собственный образ мыслей, чувств, в собственную идентичность», а это «означает, что они воспринимают тех, кто находится в том же пространстве, как „своих“».

За счет этого мы и существуем как соплеменники, как представители одной культуры, как народ. Мы превращаемся в коллектив, когда объединяемся со сходно мыслящими людьми, мозг которых обрабатывает реальность теми же способами, что и наш, с людьми, живущими в той же иллюзии реальности, что и мы. Мы распознаём одни и те же символы, играем в одни и те же игры. И по мере того как это делаем, мы становимся источниками статуса друг друга, людьми ямса. Мы видим ямс; мы знаем, что он означает; мы испытываем чувство единения с теми, кто воспринимает реальность так же, как мы. Мы играем в ямс как единый организм, подкармливая статус друг друга, когда считаем его заслуженным. Десятилетиями, полными тревог, планов и усердной работы, мы стремимся к статусу, используя общие символы для строительства великих царств смысла. Эти царства – виртуальные, взаимосвязанные, порожденные мозгом иллюзии реальности – и есть миры, в которых мы существуем. Наша статусная игра – место действия. Это наша нейронная земля, наш мир.

4. Воображаемый мир правил