Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

В Парксайде детей не заставляли соблюдать иерархию «родитель – ребенок», а наоборот, учили равенству. Одна из матерей рассказала, что, обращаясь со своей дочерью как со взрослой, она «присваивает ей определенный статус в семье, дает почувствовать себя на равных, понять, что ее чувства так же важны, как и чувства остальных». Куссеров отметила различные техники, поощряющие такое мышление. Например, дети называют учителей по имени, родители советуются с ребенком при решении семейных проблем, детям позволяют «учить родителей», а взрослый спрашивает ребенка: «Как я могу помочь тебе получить то, что ты хочешь?» Один из отцов говорил о дочери: «Во мне глубоко сидит чувство, что я не имею права ее наказывать… Я сознаю разницу наших весовых категорий и не считаю, что имею право давить на нее, когда мы в чем-то не согласны, только потому, что я крупнее, сильнее и больше всего знаю». Его дочери было три года.

Матери и отцы из каждого района желали своим детям самого лучшего, но родители Парксайда – действительно лучшего. «Меня не интересует нормальное, меня интересует лучшее, – говорила одна из мам. – У моей дочери выдающиеся способности к шахматам и к фигурному катанию, и за все это я плачу кучу денег, чтобы она могла добиться успеха». Однако по иронии судьбы результаты исследования Куссеров показали, что у детей, с которыми взрослые обращались как с хрустальными и считали их равными себе, хуже обстоят дела с ощущением стабильности. «Некоторым детям Парксайда очевидно не хватает чувства безопасности, защиты, уважения и смирения, возникающих, когда человек понимает, что находится не на вершине иерархии», – писала Куссеров. Этим детям говорили, что они хрупкие, и они чувствовали себя хрупкими, но в то же время автоматически заслуживающими элитного положения. Исследование Куссеров было опубликовано в 2004 году. Она утверждала, что удивительная смесь хрупкости и исключительности, судя по всему, является признаком стремления к статусу некоторых наиболее привилегированных современных взрослых.

В раннем детстве наше стремление к статусу часто принимает форму доминирования, когда мы требуем того, чего хотим, а если нам отказывают, пытаемся навязать свою волю с помощью слез, истерик или зубов. А в подростковом возрасте мы начинаем играть во взрослые игры. Мы покидаем семейную иерархию ради новых соревнований. Наступает наше время присоединиться к игре.

По крайней мере в развитых странах игры, к которым мы присоединяемся в юношестве, обычно имеют форму тусовки или группы ровесников[31] – людей, с которыми нам комфортно играть. Это начинается в подростковом возрасте отчасти из-за изменений той зоны мозга, которая делает нас гораздо более чувствительными к оценкам окружающих. Нас начинает тянуть к наградам в виде одобрения окружающих, а их неприятие пугает. Эта неожиданно возникающая чувствительность к репутации делает подростков особенно склонными к застенчивости и стыдливости. Нейропсихолог профессор Сара-Джейн Блэкмор пишет о том, что в возрасте с 11 до 14 лет подростки «всё чаще осознают, что другие имеют возможность их оценивать, и в результате могут преувеличивать, считая, что их оценивают куда чаще, чем это происходит на самом деле».

По мере того как мозг подростков продолжает меняться, они начинают ощущать присутствие «воображаемой аудитории», постоянно наблюдающей за ними и оценивающей их, и это чувство «не ослабевает даже с началом взрослой жизни». Подростки имеют обыкновение считать оценки людей из их группы истинным показателем своей самоценности – или ее отсутствия. Смещается самооценка: если раньше она была основана на том, как подросток чувствует себя, то теперь зависит от того, как, по его мнению, его оценивают товарищи. Подросток начинает стремиться получить их одобрение. Погоня за статусом захватывает его целиком и полностью. «К моменту, когда мы достигаем 13-летнего возраста, – пишет психолог профессор Митч Принстейн, – кажется, что для нас нет ничего более важного, чем подобная популярность. Мы говорим только о тех, у кого она есть. Мы строим стратегические планы, как ее добиться. Мы подавлены, когда ее теряем. Мы даже делаем вещи, про которые знаем, что это неправильно, аморально, незаконно или опасно, только чтобы обрести статус или чтобы яростно защищать его».