Степная дорога

Мгновение Алаха вглядывалась в серое, с темными губами и почерневшими тяжелыми веками лицо жрицы. Осторожно похлопала ее по щеке. У каких Богов просить прощения за то, что тревожила умирающую, не позволяла ей оставаться наедине со смертью? Может, у Праматери Слез? Впервые Алаха подумала о древнем, горьком и одновременно с тем утешительным назначением этой Богини. Она – словно мать для всех тех обездоленных, у кого не было матери…

– Кера… Очнись, Кера! Ты не все еще мне сказала!

Кера медленно подняла веки. Губы ее шевельнулись. Алаха низко наклонилась над умирающей, боясь пропустить хотя бы одно ее слово.

– Возьми мое кольцо, – прошептала Кера. – Потом, в горах… Выброси… Выброси его в пропасть… С любой скалы… Не забудь! Мое жреческое кольцо…

Она с трудом перевела дыхание. На ее губах выступила розоватая пена. В мутнеющих глазах жрицы вспыхнул огонь – в последний раз. Пальцы Керы с неожиданной силой стиснули руку Алахи.

– Возьми кольцо! Я вижу… Богиня избрала тебя! Ее воля…

– Нет! – Алаха отшатнулась. – Я не стану служить… О, прости! Я не заслужила этой чести!

– Не бывает… – прошептала Кера. – У Богов не бывает… случайностей…

Алаха до крови прикусила губы. Посвятить себя служению Праматери Слез? Навеки приковать себя к этим ледяным горам тяжелой цепью? И неважно, будет эта цепь железной, как у несчастной привратницы, или же останется воображаемой, духовной, – Алахе не снести ее тяжести.

Все в душе девочки восстало против такой участи.

– Нет! – твердо произнесла она. – Я заберу твое жреческое кольцо и выброшу его в пропасть, Кера, но никогда не надену его себе на палец.

– Защити… защити… – Язык Керы уже заплетался. – Богиня… девушки…

Глаза жрицы закатились и слепо уставились на Алаху белками. На губах умирающей выступила кровавая пена. По телу пробежала судорога.

Алаха выпрямилась.

– Ступай в свет, лети в небо, – проговорила она, обращаясь к умершей.

Здесь, под низкими сводами пещеры, в глубине Самоцветных Гор, эти слова, которыми живущие в Вечной Степи провожают в смерть друг друга, прозвучали особенно печально. Далеко отсюда до Вечно-Синего Неба…

Паломницы постепенно собирались вокруг Алахи. Она вздохнула и вдруг улыбнулась. Эти круглолицые и круглоглазые девушки со светлыми волосами неуловимо напомнили Алахе служанок в шатре ее матери. Те точно так же смотрели на молодую госпожу, ожидая ее распоряжений и заранее зная, что любой приказ последней в роду должен быть выполнен. То же доверие к ее воле… и та же боязнь ответственности. Что ж, не Алахе винить их в этом. Женщины всегда и во всем должны подчиняться.

И лишь немногие – отдавать приказы.

Хозяйке Судеб угодно было сделать Алаху одной из немногих. А под силу ли тяжкая ноша юным плечам – про то спросить не озаботилась. Впрочем, Ей виднее. Если поставила Алаху над другими, стало быть, и ношу подобрала по плечу.

– Она далеко отсюда, – сказала Алаха, показывая на жрицу. – В тех пределах, где идут тучные дожди и зеленеют травы под синими небесами… Да будет быстрой и легкой ее дорога! Я останусь, чтобы сжечь ее земной прах и освободить ее смертную душу.

Кругом молчали. Никто не возражал, никто не смел даже задавать вопросов.

Алаха продолжала, невольно подражая повадке своего брата-хаана, Вождя Сирот:

– Йори, ты возьмешь остальных и выведешь их через главный вход. Там сейчас безопаснее всего. Бандиты роются где-то в глубине пещеры… Нужно торопиться. Возьмите с собой теплые одеяла вместо плащей и…

– Неподалеку отсюда, в долине, – поместье моего отца, – сказала Йори. – Он мог бы приютить нас на время…

Алаха нетерпеливо махнула рукой.

– Хорошо. Ты найдешь туда дорогу?

Йори заколебалась. Алаха не дала ей времени облечь эту неуверенность в слова.

– Жить захочешь – найдешь, – резко заключила она. – Остальные… – Алаха медленно обвела глазами подруг по несчастью, задержав взгляд подольше на Данелле и Саренне. – Вы будете повиноваться Йори. Она знает, что делать. В доме ее отца вас ждет гостеприимство достойных людей и помощь умелых лекарей.

– Нужно собрать еду… – пискнула Ализа.

– Некогда! – воскликнула Алаха. Еще не хватало, чтобы девчонки разбрелись по пещере в поисках теплой одежды и провизии. Эдак они дождутся возвращения Сабарата со вторым… как его… с северянином. Хорошего из этой встречи, понятное дело, выйдет мало. – Пойдете натощак! – продолжала Алаха властным, не допускающим возражения тоном. – Ничего. Еще ни один человек не умер от того, что сутки голодал. Вспоминайте об этом почаще, когда будете пробираться горными тропами, когда усталость будет валить вас с ног, мороз – пробирать до костей, голод – сводить живот судорогой! – Она засмеялась, чувствуя, как какая-то тяжесть свалилась с души. Словно большой камень давил ей на грудь, и теперь этот камень откатился в сторону. – Никакая цена не велика там, где речь идет о величайшем даре Богов человеку – о свободе!