Степная дорога

– Госпожа… – проговорила Алаха и смешалась. – Я не знаю, как обращаться к тебе. Если я случайно оскорбила тебя малой почтительностью – скажи. Я слишком мало знаю, слишком многого не умею…

– "Госпожа"? – Голос незнакомки звучал теперь чуть насмешливо. Казалось, вот-вот – и она засмеется. – Обращайся ко мне хоть "тетушка", если так тебе милее… Или "сестра"? Как тебе больше нравится? Мне все равно. Судя по всему, ты славная девушка… – И добавила: – Мое имя Атосса. Позови меня по имени, если в этих пещерах с тобой случится беда.

– Много даров получала я в своей жизни, – вымолвила Алаха, – но этот – самый драгоценный, госпожа. Дороже твоего имени ничего мне не подносили, хоть я и принадлежу к великому роду.

– О, знаю, знаю! – засмеялась наконец слепая. – Гордая девушка из великого рода! Расскажи мне о людях, что проникли в пещеры с нечестивыми намерениями.

– Разве ты не видишь их, госпожа? – удивилась Алаха. И тотчас смешалась: – Прости! По невежеству своему я подумала было, что тебе открыты все помыслы и пути людские…

– Это не так, – сказала Атосса. – Ну так сколько их было, этих негодяев? Где они, что с ними теперь?

– Их было четверо, госпожа… Они убили жриц, надругались над паломницами… Двоих я убила собственными руками! Третьего нашла умирающим у входа в эту пещеру. У него был вспорот живот, рассечена грудь. Он заклинал меня прекратить его мучения, говорил что-то о "Белой Смерти"…

– А, он умер? – перебила Атосса. И усмехнулась.

– Он мертв, госпожа, – подтвердила Алаха. – Никто не выжил бы с такими ранами… А четвертый негодяй бродит где-то здесь, неподалеку. Он ищет сокровища. Уверен, что они спрятаны в пещерах. Госпожа! Не следует ли тебе остерегаться этого человека?

Атосса снова засмеялась. На этот раз – тихо и зловеще. От этого смеха у Алахи мурашки поползли между лопаток.

– ОСТЕРЕГАТЬСЯ, говоришь ты, девочка? Пусть лучше остерегаются те, кто посмел войти сюда с нечистыми помыслами! Праматерь Слез всегда найдет себе защитников. А теперь слушай. Ступай туда, где начинается новый переход. Видишь его?

– Да.

– За этим переходом открывается новая пещера. Войди-ка туда. Не бойся. Посмотри, что там происходит. А потом возвращайся ко мне. Я ведь знаю, ради чего ты сюда пришла. Ступай.

Алаха взяла свой меч и направилась к подземному переходу, на который указала ей Атосса. Несколько раз она останавливалась и нерешительно оборачивалась к слепой. Та все еще неподвижно лежала на своем ложе, обратив в сторону Алахи бледное тонкое лицо с огромными незрячими глазами.

***

Солнечный свет, изливающийся сквозь колодец, пробитый в потолке пещеры, в первое мгновение ослепил Алаху. Огромная тяжесть словно свалилась с ее груди, перестав наконец сдавливать сердце. Солнечный свет! Клочок синего неба, видный в колодце! Скоро она выберется отсюда…

Внезапно Алаха почувствовала, что в пещерном зале она не одна. Глаза немного пообвыклись с необычно ярким освещением, и она огляделась по сторонам. Только тут она заметила нечто, от чего кровь застыла у нее в жилах.

Посреди пещеры, в столбе яркого света, на остром деревянном колу корчился человек. Его рот был забит тряпками и завязан, но глаза, широко распахнутые в немом крике, казалось, вопили от боли и смертного страха.

Алаха не сразу признала в нем Сабарата. Самоуверенный и гордый халисунец, красивый смуглый мужчина, полный сил, превратился в комок истязаемой плоти. Алаха осторожно приблизилась к несчастному. Сейчас даже мысль о бедных девушках, чьи судьбы искалечил жадный работорговец, не могла заставить Алаху признать, что Сабарат получил по заслугам.

Морщась и брезгливо отворачиваясь, она вынула кляп из его рта. Сабарат тягуче сплюнул и кашлянул. Тотчас же лицо его сморщилось от боли, и по щекам сползли слезы.

– Кто это сделал? – спросила Алаха. Она начинала догадываться. – Белая Смерть? Как она выглядела?

– Где Асар?.. Награн?.. Абахи? – выговорил разбойник с трудом. При каждом слове розовая пена вскипала в углу его рта.

– Мертвы, – коротко ответила Алаха.

– Кто ты?

– В моем роду – шаманы и воины, – ответила Алаха. – Ты хотел продать меня в рабство! – Она показала умирающему меч, с которым не расставалась. – Я убила Награна и взяла его меч. Я убила и Абахи! Никчемные воины, храбрые только с девушками. Не стоит жалеть о них!

Сабарат скривил губы.

– Нельзя поворачиваться спиной к врагу… – выговорил он. – Даже к побежденному… Ты это знала!

– Да, – ровным тоном произнесла Алаха. – А они – нет.

– Асар… – хрипло прошептал Сабарат.

Алаха поняла, что он спрашивает о судьбе последнего своего сообщника.

– Мертв, – повторила Алаха. – Я сама закрыла ему глаза! Он говорил о Белой Смерти…

Лицо халисунца исказилось гримасой страха и невыносимой боли.