Степная дорога

Теперь нес его, обернутым в покрывало и привязанным к спине. Не для боя – для долгой дороги устроил драгоценное оружие. А если случится обнажить его в честной схватке? Стыдно молвить – Салих почти не владел оружием. Почти. И у кого обучиться этому искусству, в прежней жизни ненужному, а в нынешней необходимому, – не знал.

Лишь в поселке, что жался к подножию гор, разомкнула уста Алаха. Как показалось Салиху – ни с того ни с сего. Просто, решила она, время пришло.

И рассказала…

Он слушал, губы кусал. А она все говорила и говорила, глаза отводя. И наконец не выдержала – заплакала. Впервые за все это время. Не скрываясь, не стыдясь, по-детски хлюпая носом. И он впервые в жизни без страха и сомнения обнял ее за плечи, прижал к себе и провел жесткой ладонью по волосам, бормоча нелепые слова утешения – еще из той, самой первой его жизни, когда он сам был мальчиком и была у него мать.

Алаха повздыхала, посопела, уткнувшись в его грудь, а потом вдруг высвободилась и хмуро уставилась прямо в лицо своему бывшему рабу.

– Я забыла тебе сказать! – проговорила она. – Ведь этот человек, Фатагар из Мельсины, который нанял работорговцев… Он разве не знаком тебе?

– Нет, – ответил Салих, удивляясь такому вопросу. – Многие работорговцы были мне… гм… ЗНАКОМЫ, но не этот. Насколько я понял, он занимался исключительно молодыми девушками… а я… гм… не девушка…

Алаха яростно сверкнула глазами.

– А я думала, он тебе известен. Ну что же, ладно. Расскажу то, что узнала от одного из разбойников, пока Морана Смерть не прибрала его. Он утверждал, что у Фатагара был партнер.

Салих чуть поднял брови. У торговца рабами, поставщика наложниц, был партнер. Довольно частое явление. Один занимается, так сказать, технической стороной вопроса: нанимает бандитов, договаривается с ними об оплате и вообще ведет всю грязную работу, а второй, с незапятнанно чистой репутацией и честными глазами (иной раз даже лучистыми) деликатно и вежливо ведет переговоры с клиентами. Клиенты у торговцев наложницами, как правило, нежные, деликатные, не любящие, когда вещи называются своими именами… Редкий работорговец сочетает в себе умение разговаривать сразу на двух языках: для бандитов – откровенно, для аристократов – вычурно и намеками.

Но Алаха буквально сверлила его злющими глазами.

– Так ты не знал этого?

Салих пожал плечами.

– Я не знаю никакого Фатагара, госпожа, – сказал он. – И честно тебе скажу, не хочу его знать. По мне так, очистить землю от гадины – легче было бы дышать.

Алаха как-то нехорошо улыбнулась – словно зубы оскалила.

– Очистить землю, говоришь? – переспросила она, чему-то зловеще радуясь. – Это ты хорошо сказал!

– Ты хочешь убить его?

Она кивнула:

– И его, и его ПАРТНЕРА – тоже.

Салих вздохнул:

– Это твое право.

– Ты со мной?

– Я тебя не оставлю.

– Никогда? – настойчиво переспросила Алаха.

– Зачем ты об этом спрашиваешь? – Теперь ее странное поведение не на шутку растревожило Салиха.

– После того, что я тебе скажу… – Она помолчала немного, словно собираясь с духом, а потом выпалила: – Партнера этой мрази, Фатагара, зовут Мэзарро!

Салих побледнел. В груди у него что-то оборвалось. Он хотел было крикнуть: "Не может быть!" – и прикусил язык. Хотел было сбивчиво и невнятно оправдать брата – но даже рта раскрыть не посмел. Наконец выдавил:

– В Мельсине не один Мэзарро… Может быть, кто-то еще с тем же именем…

– Торговец шелками, – безжалостно сказала Алаха. – Не ищи лазеек. Это твой брат, Салих. Тебе придется убить его.

Салих подавленно молчал. Что он, собственно говоря, знал о своем сводном брате? Тот только родился, когда отец выбросил сына наложницы из семьи. А повстречались спустя много лет, уже взрослыми людьми, причем при весьма своеобразных обстоятельствах. Мэзарро был типичным бездельником, баловнем отца и двух матерей, привыкшим к беззаботной и сытной жизни. А потом началась нищета – и только случайная встреча со сводным братом отдала в его руки и богатый дом, и красавицу жену… Салих не сомневался в том, что мудрая его мать сумеет женить младшего сынка на прекрасной, кроткой и преданной Одиерне. Лучшей жены не сыскать. Если бы не Алаха, колючкой занозившая сердце Салиха – да так, что ни на миг болеть не переставало! – сам бы взял Одиерну в жены. Таких девушек даже не любят – на них сразу женятся, а потом всю жизнь не нарадуются на удачный выбор.

Нет, нет, не мог Мэзарро… Салих качал головой. И тут же одергивал себя вполне резонным вопросом: а почему, собственно, не мог? Только потому, что у них был один отец? Отец же СМОГ!..

– Госпожа, – треснувшим, будто не своим голосом проговорил Салих и, прокашлявшись, продолжил: – я тебя только об одном прошу. Не убивай его прежде, чем он объяснит случившееся. Я могу найти для своего брата только одно оправдание: он молод и глуп. Может быть, Фатагар не все рассказал ему об их совместном предприятии…

Алаха сердито раздула ноздри.