Стертая

– Ладно, оправдалась. Хорошо, что ты появилась не в подгузнике, – говорит она и смеется. Я смеюсь вместе с ней. Эми, когда мама отворачивается, одобрительно подмигивает. Все вместе мы готовим обед, и я, впервые за все время, чувствую себя почти расслабленной в ее присутствии.

Позднее мы с Эми говорим маме спокойной ночи и идем к лестнице. В последний момент Эми останавливается и оборачивается.

– Почти забыла. Мам, нам можно сходить завтра на Тейм-шоу?

Шоу! Не его ли имел в виду Бен, когда предлагал пойти с ним и Тори? Я тоже поворачиваюсь.

Мама откладывает книгу.

– С кем?

– Да все идут, мам. Ты их знаешь: Дебс, Хлоя, Джазз… все.

Она смотрит на нас с прищуром.

– Ну, если только все… Почему бы и нет? Но я сама потом вас заберу.

– Спасибо, – говорит Эми, но на ее лице написано что-то еще.

Мы поднимаемся наверх. Она закрывает дверь и закатывает глаза.

– Надо же, она нас заберет! Как будто мы дети. Как будто нам по двенадцать.

– Она что-то подозревает.

– Что? – Эми смеется. – Если ты имеешь в виду меня и Джазза, то это далеко не все.

– То есть?

Она бросает в меня подушку.

– Есть еще Бен.

– Что?

– Он подходил ко мне вчера в школе. Спрашивал, сможешь ли ты выбраться и пойти на шоу. По-моему, ты произвела тут впечатление.

– Ох…

– Ох? И все? Парень-то симпатичный, да?

– Наверно. – Конечно, симпатичный и даже более того. Он из какой-то другой категории. И есть в нем что-то еще, что-то такое, чему я не могу пока найти определение. Но строить планы смысла нет – по крайней мере, пока рядом с ним Тори.

– На него даже девчонки-шестиклассницы западают. Не замечала, правда, чтобы хоть одна чего-то добилась.

Я пожимаю плечами.

– По-моему, ему и Тори хватает.

– Сомневаюсь, она – не его тип.

– Почему это? Она шикарная. – Она и впрямь была шикарная, особенно когда улыбалась. Хорошенькая, пропорциональная фигурка. Длинные, темные струящиеся волосы. Тори могла бы стать моделью, если бы эта профессия не значилась среди запрещенных для Зачищенных.

– Потому. Я просто знаю. Она злая и испорченная, а он милый. Это же очевидно.

– Если и так, то сама Тори об этом, похоже, не догадывается.

Эми смеется.

– Ну, тогда она просто дурочка. Но рано или поздно и у нее глаза откроются.

Эми выключает свет и скоро засыпает. Немного погодя я слышу, как кто-то скребется в дверь, и открываю. Себастиан мяукает и запрыгивает на мою кровать. Если не считать его, в доме темно и тихо.

Сон не идет. Слишком много впечатлений, слишком многое нужно обдумать. Все такое сложное, с виду – одно, заглянешь внутрь – другое. Эми понимает маму так, как не понимаю я, но она точно ошибается насчет Бена и Тори. Хотя я и хотела бы, чтобы она была права.

Глава 12

Оказывается, Тейм-шоу – предприятие масштабное. Когда мы втроем – мама, Эми и я – после долгих разъездов и стояний в пробках на путаных сельских дорогах, вьющихся между фермами и полями, добираемся наконец до места, то попадаем еще и в длиннющую очередь желающих оказаться внутри. Настроение у всех приподнятое, все оживленно болтают, толкаются и понемногу продвигаются ближе к входу. Но дальше, в накрывающей вход палатке, полная тишина.

Зрителям нужно проходить через калитку безопасности. Мама взирает на нее с удивлением.

– В прошлом году такого не было, – говорит она, понизив голос.

Но примолкли зрители не из-за калитки. Рядом с ней, по другую сторону, стоят несколько сурового вида неулыбчивых мужчин. Цепкие взгляды скользят по толпе. Никто не смотрит на них, каждый старается отвернуться и смотреть куда-то еще, но такая избирательность только подчеркивает значимость этого места.

По пути сюда мама уже объяснила, что выставка Тейм-шоу появилась столетия назад, но потом начала терять популярность вместе с упадком сельского хозяйства в начале XXI века и в конце концов закрылась. Затем, по прошествии нескольких десятилетий, когда Центральная Коалиция взяла курс на самообеспечение и аграрное развитие, сельские выставки были восстановлены. Теперь Тейм-шоу – самое большое из всех имеющихся. Больше даже, чем было когда-либо в своей истории.

Очередь снова растягивается – через калитку пропускают по одному. Нас с Эми, с нашими «Лево», разумеется, отводят в сторонку, поближе к мужчинам в серых костюмах, и сканируют с ног до головы.

Бояться, что меня с кем-то или чем-то идентифицируют, нет никаких причин, и тем не менее руки начинают дрожать. Наконец с процедурой закончено. Эми берет меня за руку и едва ли не тащит за собой к тому месту, где нас ждет мама.

– Что с тобой? Ты вся белая.

Я пожимаю плечами и смотрю на «Лево»: чуть ниже 4.6, но держится стабильно. Помогло, что я вовремя вспомнила про визуализацию: зеленые деревья голубое небо белые облака зеленые деревья голубое небо белые облака…

Входим. Мама смотрит на меня с прищуром.

– Зрителей много. На тебя такая толпа не давит? – спрашивает она и обнимает за плечи.

– Все в порядке, – отвечаю я и нисколько не кривлю душой: между ними двумя – Эми с одной стороны и мамой с другой – я и впрямь чувствую себя хорошо и даже не помню, что вывело меня из себя.