Стервология. Уроки красоты, имиджа и уверенности в себе для стервы

Вечером музыкант пришел встречать меня из университета. Обычный веселый вид, букетик цветочков. Подлец, хоть бы взгляд потупил для приличия. Естественно, в соответствии с планом, я выложила ему версию про «теперь мне все ясно». Я была спокойна и полна достоинства, правда, сильно дрожали руки. Я ожидала потока извинений, покаяния на коленях, выступлений на тему «это был не я», а услышала… смех. Это ж надо, какая сволочь! Еще и издевается! Я развернулась, чтобы уйти, и тогда мой любимый сквозь смех произнес: «Это моя мама». Нет, дорогой, ты можешь рассказывать кому угодно, но не мне, что у мамы могут быть такие ноги, фигура и одежда! Меня не проведешь! «Она тебя в одиннадцать лет родила?» – съехидничала я. – «Нет, в двадцать пять», – он был абсолютно серьезен. Получалось, что «мамашке» уже под полтинник. Я не верила до тех пор, пока не познакомилась с его мамой, с «женщиной без возраста». При внимательном рассмотрении она тянула на тридцать семь (мужчина бы сказал на тридцать три), но женский глаз не обманешь (посмотрим на шею, кожу рук, морщинки под глазами). Мы весь вечер сидели, пили чай и разговаривали о том, что возраст – понятие относительное. Эльвира Владимировна оказалась женщиной не только интересной внешне, но и умной. Она работает адвокатом, но иногда любит «тряхнуть стариной», если поблизости нет коллег. Тогда она с помощью сына затевает игру в зрелую любовницу молодого мальчика. Спектакли разыгрываются на рынках, в магазинах, да и просто на улице. А чтобы в таком странном виде не попасться на глаза коллегам (а если и попасться, то остаться неузнанной), Эльвира Владимировна надевает огромные солнцезащитные очки. «Мамочка» признавалась в этой своей слабости, немного стесняясь и слегка кокетничая. А потом рассказала о том, как она умудряется выглядеть на десять лет моложе и что думает о возрасте. От нее я в первый раз услышала удивительно верную фразу: «Некоторые люди взрослеют, а другие просто становятся старше». По ее «теории возраста» выходило, что женщина, которая взрослеет, всегда выглядит моложе, а для этого нужно каждый день ходить на работу (это дисциплинирует), иметь хороший секс (это приносит радость и молодит), ухаживать за собой (набор дорогих импортных кремов, стоящий в холодильнике «мамочки», меня очаровал), делать каждое утро получасовую гимнастику (результат сразу бросался в глаза) и правильно питаться (основная еда – овсянка и овощи-фрукты, вкусности без подсчета калорий ТОЛЬКО по праздникам, минимум мяса и никакой жареной картошки). В голове мелькнула мысль: я состарюсь очень скоро. Люблю мясо, никакой гимнастики (разве что бег по пересеченной местности от магазина к магазину). Правда, по части ухода за собой и секса все в порядке, но это мало утешало. Признаюсь честно, с того рокового дня я вместе со своей собакой стала есть овсянку. Давнее подозрение, что чем продукт полезнее, тем он противнее на вкус, превратилось в убеждение. Это сейчас я так привыкла к овсянке, что не могу себе представить утро без тарелочки кашки с ягодами или фруктами. А поначалу… К гадостям, если есть их каждый день, привыкаешь, и они уже таковыми не кажутся. Только потом я поняла, что решение ввести в рацион «молодильную кашку» было на самом деле решением не стареть.

Признаки «первой старости» начинают подкрадываться около двадцати пяти. Тебя начинают раздражать восемнадцатилетние «писюхи», их манера одеваться и наносить макияж. Еще одно проявление старости заключается в том, что ты начинаешь равнодушно проходить мимо вешалок с излишне откровенными и яркими вещичками, которые (как ты теперь считаешь) носят только на дискотеку или девушки легкого поведения. В двадцать пять (как-то утром, после бурной вечеринки) ты замечаешь первые морщинки и бежишь за самым лучшим и дорогим кремом от морщин. Загнав морщинки поглубже, ты начинаешь размышлять о том, что половина жизни ушла неизвестно на что, а ты все еще не замужем. Следующие три-пять лет проходят в борьбе честолюбия с материнским инстинктом, в результате которой ты либо окончательно оседаешь дома в компании орущих малышей и кастрюлек, либо разрываешься между теми же кастрюльками и работой. И тут к тебе подкрадывается…

«Вторая старость» – тридцатилетняя. Эта старость еще коварнее. Она подкинет пару-трешку седых волосков в голову. Заведется «бес в ребре», который начнет нашептывать: а не пора ли завести любовника, ведь красота и молодость так недолговечны.

«Третья старость» начинается ближе к сорока. Устами подруги она тебе скажет: «Так это ж для молодых!» или «Куда нам в такие фасончики рядиться!» Для многих женщин эта старость становится последней и окончательной, они толстеют, делают стрижку и «химию», покупают одежду неопределенных фасонов («цвет хороший, болотный, вся Москва носит»). Эти женщины наивно полагают, что вступили в интересный бальзаковский возраст, а на самом деле просто сдались на милость победительницы – старости.