Стиг Ларссон: человек, который играл с огнем

Операция не принесла того успеха, на который рассчитывал Хольмер. Наоборот, она позволила прокуратуре восстановить должный порядок. Спустя две недели, 5 февраля, Хольмер сложил с себя полномочия руководителя расследования. Швед года снова стал всего лишь начальником полиции.

Но этим дело не кончилось. У Хольмера оставались связи среди министров социал-демократов и его друг Эббе Карлссон. Можно было еще какое-то время поиграть с «основной линией», курдской, но теперь уже тайком ото всех.

Нет, нет, да

Стокгольм, январь 1987 года

В половине девятого вечера в дверь квартиры Стига и Эвы позвонили. Стиг открыл и пригласил гостя войти. Хокан Хермансон, высокий, бородатый, темноволосый, обладал шармом, которому, вероятно, и был главным образом обязан уважением в редакции утренней газеты Arbetet – как и вниманием женщин. Стиг ожидал услышать от него выговор жителя Мальмё – там выходила Arbetet – и поразился сильному гётеборгскому акценту.

– Неблизкий путь сюда, в пригород Стокгольма, должен признаться. Вы не собирались пить кофе? Кажется, я чувствую запах.

Они прошли на кухню. Стиг наполнил чашки и прикурил сигарету. Он представил Эву, тоже появившуюся на кухне.

– Эва, моя жена или, лучше сказать, партнер – так это теперь называют? Мы вместе более десяти лет, и вы можете свободно говорить при ней все, что хотите сказать мне.

Эва, однако, приготовив себе сэндвич на завтра, извинилась и отправилась спать. Рано утром ей, как архитектору, нужно было присутствовать на открытии строительства. Стиг проводил Хокана в гостиную, и они уселись там за обеденным столом.

– То, что я слышал, звучит великолепно, но слышал я мало, поэтому давайте по порядку.

– Мы с Лассе Венандером работаем в нашей газете над одним проектом. Это нечто такое, что, скорее всего, будет иметь в Швеции долговременные последствия. Мы намерены пролить свет на то, как обстояли дела с ненавистниками Пальме и кампаниями против него до момента его убийства. Я слышал, вы отслеживаете деятельность правых экстремистов. Уверен, что ваша работа пересекается с нашей. Говорят, что ваш конек – раскопать что-нибудь эдакое. Поэтому мы с Лассе были бы очень рады, если бы вы присоединились к нам.

Трудно было противостоять обаянию Херманссона и тому, как он говорил со Стигом, – как будто они уже начали сотрудничество. Если с теми, кого он расспрашивает, чтобы выудить информацию, он ведет себя так же, ясно, что ему удается заполучить больше сведений, чем другим. Херманссон положил перед Стигом два листа, исписанных от руки.

– Это список тех, к кому мы хотим присмотреться. У нас пока немного имен, но мне кажется, вы в этом разбираетесь лучше нас.

Стиг бросил взгляд на список и поднял глаза на Херманссона.

– Я социал-демократ и занимаю довольно прочное положение в партии, – пояснил тот. – Мы с Лассе встретились с партийным… ну, назовем это подразделением по сбору фактической информации. Возникла идея написать серию статей в Arbetet и, возможно, книгу, если все пойдет гладко. При следующей встрече нам дали добро, мы получили финансирование. Но самое важное – это свободный доступ в социал-демократические круги. Никто из тех, кто знал Улофа, не откажется побеседовать с нами.

Теперь Херманссон выжидающе смотрел на Стига.

– Похоже, это крутой проект, и ясное дело, имена в вашем списке мне знакомы. Действительно, это совпадает с тем, над чем я сам работаю. Но кое-что меня смущает. Вы же знаете, что я не социал-демократ, верно? Я троцкист и пишу для Интернационала. И мы не в восторге от того, как вы правите этой страной. Даже если наши цели в данном случае совпадают, мне не очень хочется связываться с правящей партией.

– Да, я знаю, вы считаете нас ревизионистами и все такое. Но вы же согласны, что вся эта ненависть в адрес Пальме, косвенным образом направленная против демократии как таковой, – все это ужасно, не так ли? Или я чего-то не понимаю?

Стиг жестом показал, что все правильно, но есть еще кое-что.

– Я намерен противостоять фашизму и правому экстремизму, посвятить этому годы, может, всю жизнь. Но, как бы ни были заманчивы ваши предложения, мне бы не хотелось, чтобы мои противники знали, кто я и что и как расследую.

– Но если вы подключитесь к проекту, вы станете настолько известным, что сможете писать какие вам заблагорассудится статьи и книги. Вы совершите огромный скачок в карьере журналиста.

– Это да, а вот смогу ли я работать дальше? Бороться с ультраправыми – не совсем то же самое, что сделать журналистскую карьеру. Вопрос стоит так: приобрету ли я больше возможностей, чем потеряю?

Очевидно, эти два человека симпатизировали друг друга, но разговор пошел неверным путем. Херманссон просил у Стига то, что Стиг не готов был ему дать.

– Боюсь, должен сказать вам «нет». Пожалуйста, читайте то, что у меня есть, но я не могу пойти на риск, что не смогу выслеживать экстремистов, когда выйдут статьи, о которых мы говорим.