Стиг Ларссон: человек, который играл с огнем

Иногда события развивались с динамичностью романа Роберта Ладлума. В другие моменты дело Пальме казалось больше похожим на головоломки Агаты Кристи, а затем оборачивалось полицейским расследованием во вкусе Эда Макбейна с примесью комедии Уэстлейка. Имя жертвы, политический характер убийства, исчезающие следы убийцы, домыслы, подсказки, ведущие в тупик, появление на сцене и уход за кулисы президентов и монархов, выслеживание машин, слухи, психи и словоохотливые всезнайки, телефонные звонки, анонимные подкупы, аресты и ощущение того, что развязка вот-вот наступит, – и все заканчивалось ничем, оставляя лишь недоумение.

Об этом когда-нибудь напишут книги. Обычно убийцу главы государства ловят и/или убивают в течение нескольких минут после совершения преступления. Следствие открывается и тут же закрывается. В нашем случае все не так.

У нас премьер-министр отправляется на полуночную прогулку в компании жены, и на пару миль вокруг – ни одного охранника. Убийца стреляет и просто растворяется в воздухе. С чего начать расследование, если есть в буквальном смысле слова тысячи подозреваемых и ни одного намека на возможную разгадку?

Простите за эти вступительные разглагольствования. Написать я хотел о другом.

На самом деле я хотел написать вам об убийстве Пальме сразу после того, как о нем узнал. Я начал как минимум восемь или девять писем и не одно не закончил. Почему? Просто потому, что, прежде чем удавалось дописать любое из них, происходило новое удивительное открытие и вся картина менялась. Поэтому приходилось рвать начатое письмо и браться за новое.

Так что это письмо – не статья, а попытка вкратце довести до вашего сведения, в чем состоят факты, а в чем – домыслы касательно убийства. Я живу с ним неотлучно последние три недели 24 часа в сутки. Мне трудно абстрагироваться от темы, и сегодня, когда, как кажется, следствие полностью зашло в тупик, я попробую прояснить всю историю для себя самого и изложить в общих чертах. […]

Прежде всего: что известно?

Сразу после одиннадцати вечера 28 февраля 1986 года супруги Пальме вышли из «Гранд Синема» вместе со своим старшим сыном. Решение пойти в кино они приняли в тот же день, и, хотя господин Пальме сказал об этом одному репортеру, около двух часов решение не стало достоянием гласности.