Сторонний взгляд

— Почему ты здесь? — в конце концов, спрашивает он со строгостью в голосе, которой раньше там не было.

— Ты принёс меня сюда, — просто отвечаю я, медленно поднимая свою голову из воды и позволяя прохладным капелькам стекать с волос на моё лицо. Такое чувство, что это очищает меня. Природа каким-то образом обнимает меня и впитывает прочь всю желчь, наводняющую каждую мою пору.

— Выйди из этой грёбаной воды и вернись в «Лодж», тебе нельзя здесь находиться, — рычит он. Вибрация от его слов колет мою кожу подобно острым как бритва осколкам льдинок. Мои глаза распахиваются и смотрят в небо, тепло солнца осушает воду на моей коже и окрашивает её жизнью.

— Там слишком шумно, — спокойно заявляю я, моё признание только наполовину правдиво. Я хотела найти его больше, чем хотела избежать непрерывного шума и любопытных глаз внутри того похожего на пещеру особняка. Он пыхтит, резко выдыхая, и я слышу его движение, как будто он расхаживает туда-сюда по короткой траве на самом краю обрыва.

— Почему твои волосы чёрные? — почти рассеяно спрашивает он, больше у себя, чем у меня. Прежде чем я могу рассказать ему, что я просила, чтобы мои волосы перекрасили назад в мой естественный цвет, и Анна, женщина, которая заботилась обо мне во время моего восстановления, любезно справилась с этой задачей вчера, я слышу, что он скатился по обрыву и затем раздался всплеск воды всего лишь в дюймах от меня.

— Я сказал, выйди из грёбаной воды и возвращайся в дом, где безопасно, — рычит он, прежде чем оборачивает обе свои огромные руки вокруг предплечий и ставит меня на ноги. Его неожиданное и резкое прикосновение заставляет меня раскачиваться, я не способна найти точку опоры, пока моё мокрое платье прилипает к телу, запутываясь вокруг голых ног, которые стараются устоять на илистом дне реки.

За считанные секунды я в его руках, а за другую он заносит меня на вершину обрыва. Солнце прячется позади окружающих деревьев, и моё тело тут же дрожит из-за прохлады тени и его массивной фигуры.

— Теперь иди! — орёт он в дюйме от моего лица, его горячее дыхание обдувает мои холодные щёки. Движение заставляет меня сначала сжаться, а затем убежать.

Он, что, не понимает того, что я прожила всю свою жизнь, окруженная настоящими монстрами, так что его гнев, его резкие слова и то, как он склонился надо мной, пугают меня? Нет, его слова омывают мою кожу, также как это делает водный поток, и эти лужи под моими голыми ногами превращаются в заводь бесполезно растраченной энергии.

Он ждет от меня молчаливого повиновения. Я могу почувствовать дыхание, выходящее из его груди, пульсацию, охватившую мое дрожащее тело. Я хватаюсь за него руками, это движение он должен интерпретировать как угрозу, а не потребность ощутить тепло, поскольку его следующие слова выходят с тяжелым вздохом.

— Послушай, я не должен был так прикасаться к тебе, я просто привык, что люди делают то, что я им говорю, вообще-то, большинство людей убегают, как только видят моё лицо, и всё же ты проигнорировала мои прямые приказы не один раз, а дважды. И ты смотришь на меня, ни разу не вздрогнув. Ты или глупа, или храбра, или оба эти качества, но если я велю тебе уйти, ты уходишь. Поняла?

Даже с учетом более мягкого тона, я всё ещё могу распознать едва сдерживаемый гнев в его голосе, но он сердится на себя или на меня? Я не могу точно сказать.

Опуская руки по бокам, я поворачиваюсь и смотрю непосредственно на него. Я сделаю так, как он просит, и уйду, но не раньше, чем он услышит мои слова на этот раз.

— Спасибо, — произношу я ещё раз, прежде чем разворачиваюсь и направляюсь к тропинке, что привела меня к ручью, обратно через маленький лес, где кора чувствует грубой под моими пальцами, а мягкая влажная трава щекочет мои ноги. Я ощущаю его взгляд всю дорогу, и я хочу развернуться и вернуться к нему без всякой причины. Я чувствую в его обществе нечто большее, чем вечное одиночество и изоляцию, которые я ощущала большую часть своей жизни. Единственный другой человек, чьей компании я искала, — была моей сестрой, а в «Королевстве» они использовали эту связь против меня.

Мне интересно, чувствует ли этот мужчина — мой спаситель — то же самое. И если он признает это, он тоже будет использовать это против меня?

Глава 6

Грим

Бах. Бах. Бах.

Где-то внутри моей пульсирующей головы этот стук становится всё громче и настойчивее.

Бах. Бах. Бах.

— Открой, *баную дверь, Грим, или я снесу её с петель.

Я кряхчу и перекатываюсь с живота на спину, мой усохший и обезвоженный мозг бьётся об основание черепа, заставляя меня вздрагивать.

— Оставь меня, бл*дь, в покое, — бормочу я. Или, по крайней мере, я думаю, что так делаю. Я не уверен, что прямо сейчас я в состоянии открыть глаза, не говоря уже о моём рте. Галлон янтарного виски, которое я выпил вчера ночью, принес мне смертельные последствия.

— Не испытывай меня, Грим.

Бах. Бах. Бах.

— Коул и твой трофей ждут тебя в его офисе, так что поднимайся, бл*дь.

— Мне плевать, — бормочу я ещё раз, мой голос ничто иное, как глухой скрежет в пустой комнате.