Страх, который меня убил

Далее произошла замена бытовой техники. И наступило время смены автомобиля. Когда я подкатил на нем к дому, жена надулась ревниво и испугалась. Мать впала в какую-то дурацкую истерику. Никто не понимал, что произошло. Это непонимание и отсутствие поддержки озадачило меня. Было горько и больно. Потом я забыл об этом. Потом об этом забыли все. Пришло время настоящих денег.

А на кафедре меня стали потихоньку прижимать. Давать занятия в поздние часы, заставляли читать лекции, что крайне осложняло жизнь.

Наваливали больных для консультаций. Во мне раздражало все. И новая одежда и новая “шестерка” у парадного подъезда. И мерзкая привычка на глазах у всех есть банан, запивая дорогим кофе. У окружающих меня на это не было денег. Шеф делал окольные намеки. Однако я, подсчитав однажды, что заработал сумму денег, которую, гробясь на кафедре, не получил бы и до пенсии, обрел неведомую раньше свободу. Мне стало все равно: вылечу я с кафедры или нет. Поэтому, когда заведующий вызвал меня на приватную беседу и стал нудно объяснять, что кафедра для меня только “крыша и не более”, я неожиданно прервал его отвязно-наглым заявлением. Я тихо, но внятно произнес, что если он не будет трогать меня, то я не буду трогать его. Я воспользовался тем, что размах мафиозной деятельности в стране имел уже галактические масштабы. И “пацанобоязнь” была общим недугом. Им страдал и мой начальник. А по больнице давно шел слушок, что я связан с бандитскими кругами. Это сработало. От меня отстали и на этот раз.

Страховая компания начала разваливаться. Это была обычная схема. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что исправно сработал технический прием, популярный в то время. Вытащив из наплодившихся банков деньги с помощью страхования кредитов, компании мгновенно разрушались, и деньги возвращать было уже некому. Собственно, мне это было мало интересно. Меня интересовала не зарплата в компании, а чистая коммерция. И мы с Ириной оказались вдвоем на свободном поле предпринимательства. На огромном бестолково организованном базаре.

Опасном и привлекательном.

Что мы только не продавали! Все, начиная от конфет, кончая газовыми плитами. Начального капитала не было. Держались мы на простой спекуляции. Но деньги постоянно присутствовали в наших карманах, благодаря нашей неимоверной работоспособности. Я ушел с кафедры, договорившись с заведующим, что моя трудовая книжка останется пока в мединституте. Меня отпустили без истерик и оркестра. Я свободно вздохнул. Врач умер. Родился человек без определенных занятий.

Страха не было. Он временно растворился в нескончаемом потоке приключений. Удач и провалов. Почему-то мы не боялись шпаны, которая гордо носила имя “рэкет”. Мы были настолько мелки, что нас просто не замечали. Бомбили тех, кто явно вылез наружу со своими ларьками, оптовыми базами. Бандитским налогом были обложены даже крупные заводы. Росла гора трупов. Трупов мальчиков, которые занимались поставками сахара, горюче-смазочных материалов. Отстреливали крупных руководителей. С дорог исчезла милиция. Наступила дикая анархия.

Можно было бояться всего. Или не бояться ничего. Мы выбрали второй путь. И наткнулись-таки на жилу, которая позволила нам по-настоящему разбогатеть. Не до уровня олигархов, конечно. Это невозможно было сделать в провинции. Но до уровня состоятельных и уверенных в себе людей. Уверенных временно, потому что все, что мы успели нахапать, могли запросто отнять. Не бандиты, так бандитоподобные налоговики или ОБЭПовцы. Неутомимая Ирина предложила заниматься поставками неких дорогостоящих, но крайне необходимых для жизни товаров. Она срисовала схему действий у своего бывшего любовника, который уже плотно сидел на этой теме. Даже не помню, откуда взялись деньги на первые поставки. Убей, не помню. Но работа началась. И тут сами собой образовались структуры нового страха. Элементарного страха попадания за решетку.

Как только у нас появилась фирмешка, печать, система документооборота, то сразу возникли довольно тесные отношения с налоговиками. Мы нарушали все законы торговли, которые существовали.

За каждое нарушение нам грозили огромные штрафы, а в совокупности – реальная отсидка. Страх стал нормой жизни. Мы поняли, что главное – спокойно дожить до обеда, потому что основные неприятности случались утром или в первой половине дня. Мы работали, как заведенные. Мы, никогда не знавшие силу денег, впервые почувствовали ее.

Почувствовали свободу, которую дают деньги. Защищенность, которую дают деньги. Мнимую свободу и мнимую защищенность. Атаковали всегда вдвоем. И могли развести на деньги любого сильного мира сего, поднимаясь все выше и выше. Наше обаяние, учитывая привлекательность