Страна 30

Когда история подошла к концу, друг сказал: «Миха, ну елки-палки. Вот сколько тебя знаю, а и не подозревал, что у тебя такое в башке, вот правда! Ты же, во-первых, людей посылать не умеешь, когда это нужно делать. А во-вторых, сам подумай, те, которые в детстве, отморозки, если у них хватало дури деньги у других отбирать, то и остальное само собой выходило так же: на стройку лезть, ПДД нарушать, бычить на других. А те, что сейчас, так еще проще. Если человек вещи начал из дома выносить и мелочь на синьку стрелять — явно у человека в жизни что-то идет не так, не в сторону успеха и процветания. Вот одолжи мне червонец до получки».

«Да пошел ты», — не без тоски отвечал на это Михаил.

Он и рад был остаться при своем мнении, но вскоре узнал, что Артем продал машину как раз перед Новым годом, позвал гостей и не просыхал пару месяцев, а затем обнаружил, что деньги кончились сами собой. Забавно, что Артем, тяжело вздыхая, сам проболтался об этом, не в силах сдержать то счастье, которое вроде и кончилось, но по инерции еще потихоньку двигалось в нем, разогнанное с января и февраля, когда он мог пить, ничего ни у кого не прося, мог сам щедро поить своих друзей.

«Я хотел тебе долг вернуть, — сказал он, нисколько не скрывая, что врет, — но че-то никак поймать тебя не мог, как ни позвоню в дверь — никто не открывает».

Михаил только и сумел, что искренне улыбнуться этим его словам, этому его вранью, как шутке.