Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

Ныне беспартийные кандидаты даже лишены формальной возможности выдвинуть свою кандидатуру в обход партийных машин. Сама возможность проголосовать за конкретное лицо, а не за обширный список безликих функционеров «Единой России» превращает в безделицу выборность законодательной власти. Правящая партия располагает, по букве закона, даже большей полнотой власти, чем ВКП(б), и но остаётся, на поверку, политическим карликом. За плоды своего законотворчества «медведи» не в ответе. В Охотном законы пекут как блины, даже с орфографическими ошибками в текстах. Пафос этой партии – верноподданичество. Является ли заслугой «десталинизации» исчезновение всякой коллизии между исполнительной и законодательной властью?

Демодернизация

Сталин модернизировал страну несомненно жестокими средствами. Правда, Пётр Первый был куда более жестоким реформатором: при нём население страны поредело на четверть. А вот при Сталине – росло. Оба учились на собственных ошибках. Вспомним хотя бы, сколько полегло русских на полях сражений, прежде чем мы научилась побеждать шведов… Тем не менее Сталина-полководца принято рисовать одной чёрной краской, тогда как Пётр давно предстал перед нами в ореоле величия.

К слову, фундаментальная наука при Сталине развивалась в недрах Академии наук, созданной ещё Петром Великим. Теперь эта отечественная традиция высокого попечения наук сломана, а Академия наук оказалась под управой «эффективных менеджеров», которые положили глаз на недвижимость и имущество академических институтов[20].

Дезорганизация

Вряд ли всё вышеперечисленное – следствия единого плана, выработанного отечественными реформаторами. Просто Эти господа никак не лишены инстинкта самосохранения. «Либеральный» чиновник, который вовсе не в восторге от метаморфозы путинского курса после Крыма, вовсе не лелеет, втихомолку, думку: «что бы такого сделать плохого!» Напротив, он ратует «за прогресс и все хорошее». Однако теперь, когда Запад пошел, во всеоружии, теснить Россию, либеральная «Вандея» глядит на Кремль искоса. Возврат к прежней парадигме «воссоединения с Западом» вовсе не кажется им невозможным.

Многие считают разрушение исторической России воплощением замысла англоскасов еще со времен Дизраэли и Кёрзона. Эти планы неизменно терпели пражение. И не только при Романовых и сталинском режиме, но и при его преемниках. Попросту потому, что верх одерживала сила российского великодержавия. Неодолимая единая система организации и самоорганизации всех сил, духовных и материальных статей государства.

Увы, управленческая махина РФ пребывает[21] на холостом ходу. Это видно хотя бы из того, что безудержный рост числа чиновников не сопровождается сколько-нибудь заметным ростом качества работы системы в целом.

Приключения в ГУЛАГе

Автор создания замечательного приключенческого романа «Наследник из Калькутты» Роберт Александрович Штильмарк – из семьи боевого офицера царской армии, участника Первой Мировой. Приняв Советскую власть, Александр-Бруно Александрович Штильмарк стал известным инженером и преподавателем. Тем не менее он расстрелян на Бутовском полигоне летом 1938-го.

Роберт Александрович до попадания на фронт учился на историческом факультете, любил литературу и не избежал искушения писательства. В годы Отечественной войны служил в разведроте. Участвовал в обороне Ленинграда уже старшим лейтенантом, а последний год войны работал в топографическом управлении Генштаба РККА.

За месяц до Победы Роберта Александровича арестовали. Он неудачно доверительно поговорил в присутствии стукача о достоинствах немецкой техники и недостатках советской архитектуры – и получил десять лет лагерей за антисоветскую агитацию. Оказался в весьма отдалённых местах, в Туруханске, причём среди уголовников.

Но тут ему пригодился литературный талант. Страшную и повторяющуюся день ото дня реальность даже отпетым уголовникам хотелось разбавить чем-то романтическим. Иначе как выжить?

Штильмарк пересказывал товарищам по несчастью романтические произведения Александра Дюма, Фенимора Купера, Вальтера Скотта и всех тех, кого ещё мог вспомнить. А когда запасы памяти исчерпались, Роберт Александрович стал придумывать собственные истории: «с любовью и изменами, смертями и местями, пиратами и виконтами, аббатами и индейцами, героями и злодеями, чудными красавицами и бешеными бизонами… чего только не было в них!» – вспоминал автор. Разумеется, он это воплощал в форме, наиболее понятной малограмотным уголовникам.