Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

В числе ключевых опор противостояния – всё те же старые игры вокруг сырья. Прежде всего – вокруг нефти. Например, на Ближнем Востоке стратегия СССР и США всегда сводилась к контролю над её источниками. США предлагали арабам богатый рынок сбыта, СССР – щедрые поставки оружия[43]. В конце концов те арабские страны, что располагали большой нефтью, оказались на стороне Запада[44], остальные стали повторять социалистические заклинания[45].

Лоббисты у штурвала

До недавнего времени дело осложнялось тем, что в обеих великих державах у самой вершины власти оказалась чрезвычайно велика концентрация нефтяных лоббистов. Российские битвы с олигархами общеизвестны. Но и, например, президент с вице-президентом, правившие США в начале нынешнего тысячелетия, имели в сырьевом бизнесе немалые интересы[46]. Так что заокеанская сверхдержава и по сей день рискует угодить в ту же сырьевую ловушку, где уже трепыхаемся мы.

Между тем ориентация на сырьевой бизнес стратегически проигрышна. Ещё в начале 1970-х Джулиан Саймон объяснил, почему в долгосрочной перспективе доля сырья в цене любого товара снижается. Поэтому высокотехнологичные отрасли заведомо развиваются в среднем быстрее.

Отдельные потрясения[47] могут приостановить эту тенденцию[48]. Но рано или поздно разорение сырьевиков возобновляется. Успехи сырьевого лобби начала 2000-х – возможно, последние в истории великих держав. Не зря они сопровождаются столь ожесточённой политической[49] борьбой.

Стратегия и тактика

Итак, в стратегической перспективе положение сырьевиков безнадёжно. Но шахматные учебники полны примерами стратегически проигрышных партий, выигранных удачным тактическим манёвром. А политические шахматы несравненно сложнее спортивных.

Политические потрясения чаще всего тормозят развитие высоких технологий – по крайней мере невоенной их составляющей. Поэтому сырьевики объективно заинтересованы в нестабильности – даже если каждому из них по отдельности она опасна.

Закон Саймона связывает относительное удешевление сырья с научным и техническим прогрессом. Поэтому сырьевикам невыгодна интеллектуализация общества – необходимая опора прогресса.

Реакционная политика невозможна без активного промывания мозгов. Поэтому государства, ориентированные на сырьё, не склонны к реальной свободе слова. Арабские феодалы откровенно затыкают прессе рот. Сырьевики цивилизованных стран предпочитают скупать СМИ – с тем же результатом.

Сырьё неизменно. Опора на него возможна только в неизменном обществе. Инерция нашего мышления – главная защита сырьевиков.

Если мы преодолеем инерцию мышления, если научимся творчески решать стоящие перед нами задачи, а главное, творчески распознавать и ставить их – дело сырьевиков будет не только проиграно стратегически, но и незащитимо никакими тактическими трюками.

Ресурсы – из трубы в трубу

Либеральные экономисты, как известно, хронически призывают ограничить вмешательство государства в хозяйственную деятельность на том важном основании, что государство – якобы всегда неэффективный менеджер. И впрямь, деятельность либеральных министров экономического блока нескольких подряд правительств России весьма убедительно подтверждает этот тезис. Они – менеджеры не просто неэффективные, а явно профессионально непригодные. Российское правительство, увы, не только не способно распорядиться грандиозными ресурсами страны. Оно ещё и систематически запрещает использовать эти ресурсы тем, чьим благом постоянно клялось – российским эффективным менеджерам частного бизнеса.

Таскать вам не перетаскать

В самом деле, откуда взялся, например, пресловутый Стабилизационный фонд, чьим ростом несказанно гордились Алексей Леонидович Кудрин и Герман Оскарович Греф? Это, в конечном счёте, часть дохода от продажи невосполнимых российских ресурсов, изъятая из рук отечественного частного бизнеса и переданная в распоряжение бизнеса зарубежного. Причём переданная не напрямую (скажем, покупкой акций успешных предприятий, чьими доходами мы могли бы пользоваться в виде дивидендов или курсовой разницы), а через крупные инвестиционные фонды, где решения принимает уже не Россия, или даже просто через закупку иностранных валют, чью устойчивость могут обрушить экономические потрясения – а ведь фонд формально и предназначается для защиты от них.

Правда, перед глазами наших либералов – пример Норвегии. Тамошний Нефтяной фонд создан ещё в 1990-м, чтобы не допускать инфляции. И действительно: там она давно удерживается на среднем уровне 1 % в год (с колебаниями от 0.7 % до 2 %), хотя и правительство, и независимые эксперты считают безопасным для Норвегии уровень в 2.5 % в год.

России до таких успехов далеко. У нас даже Стабилизационный фонд не помог сбить инфляцию ниже 9–10 % в год[50].