Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

По результатам переписи 2002-го года, число жителей России уменьшилось (по сравнению с 1989 по РСФСР) на 1.8 млн человек и составило 145 166 731 человек. Спустя восемь лет убывающая тенденция сохранилась.

22-го ноября 2010-го на сайте Федеральной службы госстатистики приведены слова её главы Александра Суринова: «Если говорить грубо, то общая численность населения России может составить 143 млн человек». «Комсомольская правда» тут же ехидно отметила: две – три недели назад Суринов называл другое число – 141 млн. Вероятно, эта цифра ближе к истине – ведь за катастрофическое положение в демографии виновным рано или поздно придётся отвечать.

Перепись 2010-го года выявила существенное небрежение к государственной власти со стороны занятого и образованного гражданского населения. Только по официальным данным того же Росстата 1 млн. 22 тыс. россиян отказались переписываться (а реально эта цифра, по всем признакам, гораздо больше), так выражая свой социальный протест. Это – реакция народа на то, как его ловко отстранили от всех институтов самоуправления, при этом провозглашая на словах всевозможные демократические ценности.

Александр Суринов утверждает: «2 млн. 600 тыс. человек во время переписи просто были не дома. Только в Москве переписчикам не удалось застать дома 620 тыс. граждан».

Впрочем, для сглаживания статистики недовольства народа работники Росстата, вероятно, получили данные об «отказниках», а также о тех, кого не удалось застать дома, в домовых книгах жилищно-эксплуатационных предприятий. Это и проще, и спины не ломит, и карман полнит за как бы выполненную перепись. Но такие сведения гроша ломаного не стоят для тех целей, ради которых перепись производится: ведь пола и возраста, узнаваемых при этом, недостаточно для построения полноценной демографической картины.

Словом, за минувшие восемь лет – только по самым оптимистичным прогнозам – страна недосчиталась свыше четырёх с половиной миллионов человек. Если же учесть, что демография полнится за счёт едва говорящих по-русски необразованных и находящихся вне нашего культурного поля мигрантов из бедных азиатских стран СНГ, получивших российское гражданство, убыль населения России – и качественная, и количественная – очевидна.

На сантименты уже нет времени – пора называть вещи своими именами. СССР не случайно называли Россией. Русский народ был не просто государствообразующей нацией, но – прежде всего! – культурно-образующей! За русским народом, достигшим поразительных успехов в развитии науки, техники, искусства, шли в кильватере остальные народы.

Первый, разошедшийся на цитаты, тост грузина Джугашвили в застольной речи после Победы в Великой Отечественной войне – за русский народ, освободивший Европу от коричневой чумы. Гагарин – первый человек, побывавший в космосе – русский. Каждый из русских триумфов в те годы гордо нёс в себе частицу русского народа – уже по признаку одного лишь языка, то есть принадлежности к культуре… Но кто пойдёт по жизни за теми, кого считают неумехами, лентяями и неудачниками, чьи достижения – лишь остатки былого величия? Кто пойдёт хотя бы за равным себе?! Идут за флагманами.

Нынешняя масса русских – докритическая: не способна к новому взрыву в развитии, прежде всего, по своему качеству. Если в ближайшие годы не поднять радикально уровень человеческого «материала», может случиться то же, что произошло с Парагваем…

Парагвай – истребление и возрождение

Некогда – при президенте Франсиско Солано Лопесе Карлос-Антониовиче Каррильо (1827.07.24–1870.03.01) – Парагвай был искусственно втянут в конфликт между Бразилией и Уругваем. Вскоре спор перерос в войну этих стран – и примкнувшей к ним Аргентины – против Парагвая. Эту «войну Тройственного союза 1864–1870-го годов» инспирировали стоявшие за «тройкой» Великобритания, США и Франция, недовольные излишне самостоятельным политико-экономическим курсом Парагвая – тогда одного из наиболее развитых государств Латинской Америки.

Строго говоря, развитие было достигнуто искусственно, и его устойчивость по современным представлениям далеко не гарантирована. По некоторым сведениям, президент Лопес был не просто социалистом, ультралевым даже по нынешним меркам, а диктатором, на чьём фоне Сталин и Мао выглядят либералами. Но даже если эти оценки достоверны – основания для насильственного изменения курса страны явно не было. По крайней мере народ Парагвая полагал действия своего руководителя вполне достойными поддержки.

В результате драматически неравной борьбы Парагвай потерял половину территории, а его население подверглось одному из первых в современной истории геноцидов: из 1.3 миллионов жителей к концу войны уцелело лишь 200 тысяч – в том числе лишь 20 тысяч мужчин!

Необратимые – казалось бы – изменения в жизни Парагвая привели к тому, что почти сто лет – вплоть до реформ Стрёснера[65] – страна находилась на задворках мира. Череда диктатур и военно-олигархический капитализм, при поголовной нищете – таков был приговор истории.