Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

В военной части наша оборона в значительной степени затачивалась под столкновение с Британией – даже независимо от сотрудничества с США. Ведь антисоветская риторика позволяла британскому руководству решать многие внутренние задачи. Так, 1924.10.25 в газетный оборот вброшено поддельное письмо председателя Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала Зиновьева с рекомендацией британским пролетариям готовить гражданскую войну, благодаря чему через четыре дня на выборах победили консерваторы и первое лейбористское правительство Макдональда уступило место консерваторам во главе с Болдуином. А 1927.05.12 налёт на советское торговое представительство в Лондоне дал консерваторам возможность вбросить в газетный оборот множество фальшивок о коммунистическом заговоре и таким способом не только разорвать дипломатические и торговые отношения с СССР, но – главное! – укрепить свои позиции внутри страны. Подобные трюки могли в любой момент перейти в прямое столкновение.

Появление в конце 1930-х большой кораблестроительной программы тоже трудно объяснить без представления о грядущем противостоянии с Британией. Исход сражений с Германией очевидным образом решался на суше. Громадные средства и силы, ушедшие на новейшие линейные корабли и тяжёлые крейсера, так и не сошедшие со стапелей, было бы куда полезнее потратить на танки и пушки. Но, похоже, заокеанский инвестор намекнул на обязанность отработать ранее оказанную поддержку. Да и линейное мышление – на сей раз советских руководителей – подталкивало к развитию морских сил: ведь в общем случае они действительно укрепляют мощь державы.

Советские заработки

Впрочем, значительную часть этой поддержки мы к тому времени покрыли обычным способом – деньгами. Советский экспорт нарастал с каждым днём. Хотя и оставался в основном сырьевым – но и сырья мы добывали всё больше как раз благодаря индустриализации.

Печально памятный голод 1932–3-го годов случился не только потому, что коллективизация ориентировалась на механизированную обработку земли, а техники для этого производилось ещё слишком мало, но в значительной мере ещё и потому, что в тот момент по политическим причинам спектр предметов советского экспорта был ограничен.

Например, США не покупали советскую древесину, ибо на лесоповале работали, помимо прочего, ещё и заключённые, а принудительный труд, по американским понятиям, позволял сократить цену продукции. На самом деле принудительный труд обходится государству куда дороже вольного найма: ведь заключённого в любом случае необходимо содержать, да ещё и охрану оплачивать. Но в США – как и в Британии – с давних времён изобиловала практика сдачи заключённых в наём частным предпринимателям: классический пример оптимальной в рыночном хозяйстве национализации убытков и приватизации прибылей (как в народной сказке о вершках и корешках). Мысленно экстраполируя свой опыт на весь мир, они подозревали СССР в том же, даже не задумываясь о том, что у нас тогда приватизировать прибыли было просто некому. Историк Юрий Николаевич Жуков отметил: властям СССР пришлось продать тогдашнему министру финансов США Меллону – по аукционным ценам, но без аукциона – с десяток шедевров эрмитажной коллекции, дабы он признал советские товары произведенными без применения искусственно удешлевлённого труда и разрешил их импорт. Правда, Меллону покупка впрок не пошла: разразился скандал, и ему пришлось подарить картины государству – теперь они составляют основу столичной Национальной галереи.

Ещё с десяток шедевров Эрмитажа купил видный нефтеторговец Гюльбенкян. За экспортом советской нефти бдительно надзирали былые владельцы бакинских нефтепромыслов – Манташевы, Нобели… Они требовали её конфискации как своей собственности: ведь нефтепромыслы национализированы без надлежащей по рыночным законам компенсации. Гюльбенкян согласился продавать советскую нефть под видом собственной. Деньги, по данным Жукова, он аккуратно возвращал в СССР. Таким образом и эта часть коллекции ушла на пробивание бреши в экономической и политической блокаде первой в мире страны социализма.

После установления 1933.11.16 дипломатических отношений СССР и США основные политические ограничения экспорта оказались сняты. Вдобавок Первая Великая депрессия к тому времени уже разрушила столь значительную часть мировой экономики, что при первых же попытках реанимации хозяйственных связей выявилось множество нестыковок, куда и направились простейшие – но именно поэтому массово востребованные – советские товары. СССР рекордно быстро расплатился с большей частью долгов и оказался куда самостоятельнее во внешней политике, чем рассчитывали его инвесторы.

Окончательные взаиморасчёты