Страницы жизни шамординской схимонахини Серафимы

Особенное внимание Батюшка обращал на неоставление молитвы, вопреки всему, ибо Бог смотрит не на внешние условия жизни, а на сердце человеческое, и монах везде остается монахом, что бы с ним ни случилось.

— Исполняйте свои молитвенные правила, — настаивал он, — если нельзя почему‑либо все правило исполнить, то хотя бы половину, хоть некоторую часть исполните, ни Одного дня не оставайтесь без молитвы. Знайте, что если будете опускать правило, если оставите молитву, то незаметно дойдете до такого состояния, что при желании молиться, при сильной потребности обратиться к Богу, не сможете этого сделать, сердце останется холодным и черствым, и будете стоять, как чурка. Молитвою испрашивается помощь Божия, привлекается Божие благословение. Будет человек призывать благословение, и придет оно к нему…

Прошел еще год, и наступил июнь 1924 года. Отцу Никону настойчиво рекомендовано выселиться с музейной территории, и после вечернего бдения на кухне он произносит прощальную проповедь, которая сохранилась в записи одной из его духовных дочерей.

— Многие из вас скорбят, что мне приходится уйти, но ведь внешние условия жизни нашей не так важны, все это тоньше паутины, а главное в деле духовном — спасение своей души. Ведь духовный отец нужен для чего? Чтобы при помощи его шествовать и достигать Царства Небесного. А сколько было примеров, что некоторые имели возможность часто бывать у старца, даже жительствовали рядом с ним и оставались бесплодными, а которые изредка удостаивались слышать его наставление, преуспевали…

Духовные чада, не скрываясь, плакали.

— Вот, чудесненькие, ведь я монах, — утешал их отец Никон, — я давал обет терпеть всякое озлобление, укоризну, поношение, изгнание, и если это сбывается, то радоваться подобает. Прошу ваших святых молитв, а вас всех вручаю покрову Царицы Небесной…

Когда Батюшка стал собираться, неожиданно сказал на прощание:

— Помню я, когда я еще был Николаем, батюшка о. Варсонофий сказал надо мною такие слова: «Господи! Спаси сего раба Твоего! Буди ему Помощник! Защити его, когда он не будет иметь ни крова, ни приюта!» Аминь.

Так закончилась последняя Оптинская всенощная. И было отцу Никону от роду 36 лет.

* * *

В Козельске отец Никон нанял квартиру с отцом Кириллом (Зленко) [10], с которым в юности послушничали в скиту под руководством старца Варсонофия. Оба стали служить в Успенском соборе, где пели на клиросе. О. Никон часто навещал о. Нектария и причащал опального старца. Здесь, в Холмищах, плотно зашторив окна, они творили вместе всенощное бдение, а когда старец был нездоров, о. Никон читал акафист «Целительнице».

По просьбе Батюшки он переписывал для него разные молитвенные правила. Дело в том, что люди все‑таки приходили к опальному старцу и допытывались: как молиться? Уже подросло поколение с серьезными пробелами в религиозном воспитании. Батюшка указывал на каноны, «Пятисотницу», «Богородице Дево» и другие молитвы, но поскольку шел седьмой год советской власти, с богослужебными текстами было плохо, предложить богомольцу зачастую было нечего. И вот о. Никон выручал, переписывал все необходимое.

В Козельске он окормлял уцелевших шамординских монахинь и паломников, которых во множестве присылал ему о. Нектарий, так как самому старцу исповедовать было запрещено, сельсовет пристально следил за этим. Один из посланных им к о. Никону богомольцев сегодня живет в Москве.

В описываемое время ему было 20 ле г. Юноша написал письмо старцу Анатолию, но конверт вернулся нераспечатанным с пометкой «за смертью адресата». Тогда он поехал в Козельск, где узнал, что Оптина разорена. Причастился в Георгиевском храме, где еще служили многие оптинские. Настоятель о. Макарий (Чельцов) [11] показал ему дорогу на Холмищи, и вот городской житель, никогда на такие расстояния не ходивший, идет пешком к о. Нектарию. Стемнело, переночевал где‑то и снова в путь.

Переступив порог кельи последнего оптинского старца, он был готов принести ему, по собственному выражению, «всю родословную от Адама», но Батюшка ничего не спросил, лишь внимательно посмотрел на странника. «Пойдешь по церковной дороге — постигнет благополучие, не пойдешь по церковной дороге — постигнет злополучие», — наконец вымолвил он. «К кому благословите на исповедь?» — спросил потрясенный молодой человек. «К о. Никону или к о. Досифею [12]» — был ответ. Поскольку первое старческое слово самое верное, в Козельске юноша отыскал о. Никона и попросил исповедать его «от Адама». Впоследствии он станет иподиаконом, два раза отсидит в лагере, потом ташкентская ссылка, где его рукоположат в священнический сан. Его духовным отцом будет о.' Борис (Холчев), ученик старца Нектария Оптинского, также окончивший свои дни в столице Узбекистана…