Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Тем временем выборные чиновники и бюрократы продолжают делать все возможное, чтобы как можно быстрее ухудшить ситуацию. В октябре 2015 года в небольшом городе Кассель в земле Гессен состоялась встреча с общественностью. В ближайшие дни должны были прибыть восемьсот иммигрантов, и обеспокоенные жители собрались, чтобы задать вопросы своим представителям. Как показывает видеозапись встречи, граждане были спокойны, вежливы, но обеспокоены. Затем в какой-то момент глава района, некто Вальтер Любке, спокойно сообщает им, что все, кто не согласен с политикой, могут «свободно покинуть Германию». На пленке можно увидеть и услышать прерывистое дыхание, изумленный смех, улюлюканье и, наконец, крики гнева.[255]

В их страну привозят целые народы, а им говорят, что если им это не нравится, то они всегда могут уехать? Неужели никто из европейских политиков не понимает, что может произойти, если они и дальше будут так обращаться с европейским народом?

Очевидно, нет. Как и не все прибывшие. В октябре 2016 года газеты Der Freitag и Huffington Post Deutschland опубликовали статью 18-летнего сирийского мигранта по имени Арас Бачо. В ней он жаловался, что мигранты в Германии «сыты по горло» «злобными» немцами, которые «оскорбляют и агитируют» и являются «безработными расистами». Среди прочих проклятий он продолжил: «Мы, беженцы… не хотим жить с вами в одной стране. Вы можете и, я думаю, должны покинуть Германию. Германия вам не подходит, почему вы здесь живете?… Ищите себе новый дом».[256]

В канун Нового 2016 года, в первую годовщину изнасилований в Кельне, аналогичные сексуальные нападения произошли в ряде европейских городов, включая Инсбрук и Аугсбург. Полиция Кельна подверглась резкой критике со стороны депутатов от партий СДПГ и «зеленых» за то, что якобы «расово профилировала» тех, кто хотел попасть на главную площадь города, пытаясь предотвратить повторение прошлогодних злодеяний. Спустя год после того, как Германия осознала часть своей новой реальности, цензоры вернулись и возобновили контроль. В ту же ночь во Франции было подожжено чуть менее 1000 автомобилей — на 17 % больше, чем за год до этого. Министерство внутренних дел Франции охарактеризовало эту ночь как прошедшую «без каких-либо серьезных инцидентов».

С каждым днем европейский континент не только меняется, но и теряет всякую возможность мягкой посадки в ответ на эти изменения. Целый политический класс не смог понять, что многие из нас, живущих в Европе, любят ту Европу, которая была нашей. Мы не хотим, чтобы наши политики из-за слабости, ненависти к себе, злобы, усталости или заброшенности превратили наш дом в совершенно другое место. И хотя европейцы могут быть почти бесконечно сострадательны, мы не можем быть беспредельно сострадательны. Общественность может хотеть многих противоречивых вещей, но она не простит политикам, если они — случайно или намеренно — полностью изменят наш континент. Если они его изменят, многие из нас будут тихо сожалеть об этом. Другие будут сожалеть об этом не так тихо. Пленники прошлого и настоящего, европейцы, похоже, не знают достойных ответов на вопросы о будущем. Именно так и будет нанесен смертельный удар.