Странствующие маски. Итальянская комедия дель арте в русской культуре

Искусство комедии дель арте было диаметрально противоположно системе Станиславского, поскольку исполнители полагались не на эмоциональную память, а на отточенное актерское мастерство, и их задачей было создание ярко театрального представления, а не достижение психологической правдивости. Что может быть более чуждым эстетике Станиславского, чем группа актеров, чьи лица, а следовательно, и тонкие нюансы психологии скрыты от зрителя полумасками? Тем не менее Мейерхольд был страстно увлечен именно старинными масками, он ощущал, что шутовство и буффонада скрывают под собой трагический взгляд на жизнь. Именно в этом гротескном подходе режиссеру виделось идеальное отражение современного мира. По словам К. Маккуиллен: «Мейерхольд сосредоточился на трансцендентальности времени и места персонажей комедии дель арте, их универсальности и открытости бесконечным творческим заимствованиям и переосмыслениям» [McQuillen 2013: 173].

Основными элементами, которые Мейерхольд позаимствовал у комедии дель арте, стали импровизационная техника и актерское мастерство, построенное на физической выразительности в отсутствие литературного текста [Moody 1978: 863–865]. Созданный Мейерхольдом метод биомеханики, который он разработал для обучения актеров пластике, пантомиме, жонглированию, фехтованию и танцам, был, несомненно, вдохновлен комедией дель арте.

В 1906 году эксперименты Мейерхольда с комедией дель арте увенчались легендарной постановкой «Балаганчика» А. А. Блока. Спектакль стал синтезом поэзии Блока, сценографии Н. Н. Сапунова и музыки М. А. Кузмина. Премьера «Балаганчика» стала творческим прорывом для русских символистов, считавших, что именно театральное искусство способно донести до публики их идеи. Блок определил жанр «Балаганчика» как лирическую драму, в которой он стремился создать атмосферу трансцендентальной иронии [Блок 1981: 3,424]. Для Блока комедия дель арте служила идеальным источником новых форм поэтического самовыражения. В «Балаганчике» Блок использует маски комедии дель арте с тем, чтобы иронично переосмыслить свое юношеское увлечение символизмом и мистицизмом и в то же время обратиться к личной драме – любовному треугольнику, в центре которого находилась его жена и муза Любовь Менделеева, близкий друг Андрей Белый (Б. Н. Бугаев) и сам поэт.

Вдохновленные обоюдным интересом к комедии дель арте, Блок и Мейерхольд воссоздали на сцене дух старинного балагана, роль Пьеро в котором исполнял сам Мейерхольд. Сюжет «Балаганчика» сосредоточен на излюбленной триаде масок Серебряного века – Коломбине – Пьеро – Арлекине. Меланхоличный Пьеро влюблен в Коломбину, которая с легкостью предает его, предпочитая Арлекина. Присутствие на сцене мистиков, актеров в масках и маскарадных костюмах, а также трех влюбленных пар – представителей разных эпох – придает «Балаганчику» трансцендентальную универсальность, лишенную исторических и географических границ. Сценическое оформление Сапунова строилось на концепции театра в театре, превращая происходящее на сцене в метафору сцены жизни. По словам Клейтона:

«Балаганчик» был не просто пьесой, а скорее пьесой о пьесе. Как и многие формы модернистского искусства, театр обращался к самосозерцанию, то есть рассматривал собственные условности и критиковал собственные претензии на изображение реальности [Clayton 1991: 80–81].

Любовный треугольник Коломбина – Пьеро – Арлекин был неоднократно переосмыслен в воображении европейских и русских художников. Изначально, как уже говорилось, все три персонажа были в комедии дель арте слугами, однако в модернистской интерпретации постепенно превратились в более изысканных стилизованных персонажей. Одетый по традиции в длинные белые одежды, Пьеро эпохи модернизма стал меланхоличным неудачником, поэтом и пророком, безнадежно влюбленным в пленительную Коломбину. Его вечный соперник Арлекин постепенно превратился из находчивого и остроумного слуги в неотразимого, порой загадочного любовника и посланника зла. В отличие от Пьеро, чье белое лицо традиционно посыпалось мукой, черты Арлекина скрывались под черной полумаской. В «Балаганчике» Пьеро и Арлекин – одновременно и друзья, и соперники:

И всю ночь по улицам снежнымМы брели – Арлекин и Пьеро…Он прижался ко мне так нежно,Щекотало мне нос перо!Он шептал мне: «Брат мой, мы вместе,Неразлучны на много дней…Погрустим с тобой о невесте,О картонной невесте твоей!»

[Блок 1981: 14].