Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Астраханский царевич Бекбулат поторопился добраться до царя раньше слона и уже рассказал Ивану Васильевичу о необычном подарке, топающем по русской земле в специально сделанных для него лаптях. Чтобы слон не сбил ноги, его пришлось обуть, по огромные лапти стирались за полдня, потому несколько мужиков трудились днём и ночью, изготавливая новую обувь.

Государь подарку подивился, со смехом расспрашивал о том, как тот ест и пьёт. Бекбулат больше упирал на то, что раджи разъезжают, с важностью восседая на спине огромного животного. Ивану понравилось, что сверху все люди кажутся такими маленькими...

   — А как же туда влезать? — вдруг заволновался царь.

Царевич уже всё выяснил, он усмехнулся:

   — Слон выучен кланяться, вставать на колени. Он опускается перед раджой, тогда можно и залезть.

Сознание, что огромное животное встанет перед ним на колени, весьма понравилось Ивану Васильевичу.

Перед тем как показать чудище царю, ему решили дать отдохнуть с дороги, не то поведёт себя не так, как надо... Посмотреть, как слон станет пить и есть, собралось народу не меньше, чем при его входе в город.

Чудище с удовольствием хрумкало морковкой и репой, ело траву и листья. А когда ему поставили ведро воды, то слон сделал совершенно непонятное: за мгновение с шумом втянул в себя целое ведро, поднял хобот и вдруг выдул воду себе на спину! В стороны полетели брызги. Народ ахнул:

   — Ишь ты! Купается!

Холопы быстро натаскали ещё воды, и вскоре весь двор был залит из-за слоновьего обливания. Пил слон тоже помногу. Он ещё дважды трубил, подняв хобот кверху, чем приводил в восторг мальчишек и заставлял заходиться лаем московских собак.

Поутру подарок решили вести к государю в Александровскую слободу. Вблизи государева двора пришлось слона переобувать и чистить, потому как лапти стёрлись, а поднятая им и сопровождающими зеваками пыль осела серым слоем на серых же боках животного. Её не было бы видно, если бы слон не махал время от времени ушами. Каждое движение огромных опахал поднимало облако пыли. Бедолагу завели в речку, чтобы смыть грязь, вычистили, сняли его лапти, на спину снова водрузили сиденье и в сопровождении толпы зевак отправились дальше.

Конечно, московских зевак в царскую слободу не пустили, пришлось поворачивать обратно, потому они не увидели трагедии, разыгравшейся перед крыльцом.

Государь вышел посмотреть на необычный подарок. С утра ярко светило солнышко, но было душно, чувствовалась приближавшаяся гроза. Но если москвичам было тяжело в душном мареве, то слон чувствовал себя явно хорошо, видно, привык. Он спокойно, не спеша переставляя огромные, как столбы ворот, ноги, шагал вслед за своим поводырём. Стража у ворот дивилась: ишь, как смирная корова... Хобот при каждом шаге чуть качался, огромные уши шевелились, гоняя ветерок вокруг головы, маленькие глазки безучастно смотрели, изредка моргая длинными ресницами. Всё было мирно, даром что чудище...

Слона остановили на изрядном расстоянии от государя, мало ли что... Иван Васильевич, видя, что животное ведёт себя вполне спокойно, сам подошёл ближе. Вокруг собрались все опричники, готовые броситься на защиту своего государя даже против такого чудища.

   — Хорош... — похоже, что у Ивана Васильевича было благодушное настроение, несмотря на духоту. — Прикажи, чтоб встал на колени!

Толмач, подскочивший к поводырю, что-то зашептал на ухо. Слон только чуть повёл ухом в сторону нового шума. Погонщик закивал головой и принялся также что-то говорить слону.

И тут произошло неожиданное: стоявший спокойно слон вдруг заволновался, задёргал ушами, хобот его поднялся. Погонщик чуть дёрнул свисавшую от головы верёвку, легко ударил животное длинной палкой, которую всю дорогу держал в руке, и что-то закричал.

Но слон, казалось, не замечал ни окриков надсмотрщика, ни его ударов, он попятился, мотая головой, потом поднял хобот кверху и вдруг затрубил на всю округу! Царь взъярился:

   — Что это он?! Вели ему встать на колени!

Погонщик дёргал верёвку, лупил животное изо всех сил, что-то кричал, видно, заставляя опуститься на передние ноги, но бесполезно. Слон продолжал трубить, отступая назад и мотая головой, точно отказываясь выполнить требование царя.

Закончилось всё печально, царь крикнул одно слово:

   — Зарубить!

Людей вокруг оказалось слишком много для одного слона. Хотя бедолага и растоптал троих особо рьяных холопов, поранил несколько человек, нападавших с бердышами и саблями, но победа осталась за людьми. Разнёсший в щепки два забора и половину крыльца слон наконец упал, заливая кровью всё вокруг. Долго над Александровской слободой разносился предсмертный крик израненного животного... Вместе с непокорным слоном погиб и погонщик.

Разъярённый государь ушёл в свои покои и долго не показывался. Его душила злость, какой-то урод посмел не встать перед ним на колени, хотя не раз делал это перед другими! Его, царя, не уважило простое животное!