Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Может, духовная помощь любящего сердца помогла царю преодолеть смертельную болезнь? Мольбы его верной жены оказались сильнее недуга? Кто знает... Только с той минуты царь пошёл на поправку.

Иван выздоровел, но внутренне заметно изменился, это почувствовали прежде всего ближние. Анастасия откровенно пересказала ему опасения, которые услышала от Алексея Адашева. Её поразило, что муж никак не ответил, только задумался.

   — Ты оставишь их при себе?

Царь вздохнул:

   — У меня нет других... Но всё запомню.

   — Как можно верить тем, кто в трудную минуту оказался предателем?! — царица не могла понять спокойствия мужа.

А тот вдруг предложил:

   — Поехали на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь!

   — Да ты слаб ещё, Ванечка. И Дмитрий слишком мал для таких поездок.

Иван приобнял жену:

   — Ничего, если Господь не дал умереть от такого недуга, то к другим не приведёт!

Почему-то решение поехать на богомолье вызвало сильнейший отпор у Адашева. Анастасия не хотела и видеть царского помощника, а сам Иван всё же пытался вы знать, к чему такое противление. Не получилось, столь ник заученно твердил об опасностях дальнего пути для не окрепшего после болезни царя и его маленького сына. Переубедить не удалось, в путь отправились.

Откуда Ивану было знать, что больше самой поездки Адашева и Сильвестра пугала встреча Ивана с давно изгнанным в Песношский монастырь бывшим Коломенским епископом Вассианом Топорковым, знаменитым иосифлянином. Вассиан был духовным наставником ещё у великого князя Василия Ивановича, твёрдо стоял за сильную государеву власть, но против разумных советчиков рядом с государем. Встреча с ним Ивана могла гою хо кончиться и для Сильвестра, и для самого Адашева. Но если Сильвестр только сокрушённо охал и ахал, то столь ник решил действовать. Хорошо понимая, что проехать мимо Троице-Сергиевой обители и не поговорить с Максимом Греком царь не сможет, Алексей спешно отправил туда нужного человека. Максим Грек не жаловал в своих речах иосифлян.

Так и произошло, первой царь посетил Троице-Сергиеву обитель и долго говорил с возвращённым из ссылки монахом. К его изумлению, Максим Грек не только не благословил его на поездку по святым местам, но и подверг осуждению такое благое намерение! И доводы приводил совсем несуразные! Иван вернулся от старца в недоумении, но, подумав, решил, что тот попросту слишком стар летами, чтобы понимать, что говорит.

Однако стоило выехать из обители, как к Ивану напросился сначала Адашев, потом Андрей Курбский, а потом и князь Иван Мстиславский. Они все твердили одно и то же: монах предрёк, что если царь ослушается его советов, то царевич умрёт в дороге! Анастасия ужаснулась: что за страшные предсказания?! Но Иван почему-то не поверил этим словам.

   — Настя, не того они хотят. Им почему-то нужно, чтобы я не ехал. Только вот почему, понять не могу...

   — А... а если они правы?

   — Не может такого быть! На благое же дело едем, не развлекаться. Впервые слышу, чтобы Господь наказывал за коленопреклонения в святых местах.

   — Я тоже так мыслю, — согласилась царица. — Да только страшно от тех предсказаний.

   — Значит, пуще ока своего беречь станем царевича Дмитрия!

Возок покачивается на ухабах, ныряет с холма в овражек, снова поднимается вверх или осторожно сползает вниз. Царём приказано не спешить, ехать пусть медленно, но мягко. И то верно, не один Иван Васильевич, с ним царица с младенцем по монастырям на богомолье отправились.

Леса, луга, болота... Небольшие, богом забытые деревушки, в которых люди ничего не видели, кроме своего каждодневного тяжёлого труда, где и знать не знали, слыхом не слыхивали о московских делах. Кто там правит — великий князь ли или царь — им всё равно. Весь мир скрыт лесами, болотами, заросшими сорной травой просёлками.

От села до села, от одной убогой деревеньки до другой ехать и ехать... Иван крутил головой, оглядывая подвластные ему земли, и всё больше ужасался. Ужасался расстояниям и безлюдности, убогости жилья и самих жителей. Навстречу выходили согбенные от немалых лет старики, замученные тяжёлой работой мужики и невесёлые бабы. Смотрели, не понимая, откуда в их краях такое явление, кланялись поясно, не выказывая, однако, большой радости. Радости не выказывал никто, всем было попросту не до проезжавших царя с царицей и их свиты, в поле да огородах работы невпроворот. Вслед бежали только вездесущие мальчишки, мелькая голыми пятками по клубящейся за колёсами и копытами коней пыли. Окликнутые матерями или строгими бабками чтоб не бездельничали, они ещё какое-то время смог рели вслед невиданному поезду, потом нехотя возвращались к своим гусям и овцам... Не до царя весной или летом земледельцу.

Анастасию удивляло раздражение, которое вызывал у Ивана дорожный вид. Что ж делать, если от монастыря до монастыря далеко, что от села до села ехать и ехать?.. А царь ворчал себе под нос:

   — Сонное царство... точно в полудрёме живут!..

   — О чём ты, Ваня?

Муж резко обернулся к ней, схватил за руки, сжал: