Стратегическая ошибка современной физики

Эти слова вполне применимы и к идеям, господствующим в науке, и, в частности, в физике. Идея, закрепившаяся в подсознании физиков, приобретает статус высшей научной истины, неприступной для разумных логических контр-доводов. «Не могли же столько физиков ошибаться!» — вот аргументация тех, кто и не делали ничего такого, где можно было ошибиться, поскольку попросту усвоили своим «подражательным умом» то, что им вдолбили. Не разум, а подсознание господствует над ними даже в вопросе о том, «были ли американцы на Луне». Что же говорить про научные догматы о том, что «свет — это летящие фотоны», что «все тела притягиваются друг к другу», что «разноимённые заряды притягиваются, а одноимённые отталкиваются»! Какой разумной реакции можно ждать на попытки пересмотра этих догматов? — даже если новая концепция честнее отражает экспериментальные реалии!

Про нечто вроде «инерции мышления» говорит и Томас Кун [К8]. Научная революция, мол, происходит не каждый день — ей непременно предшествует кризис в науке, т.е. проблема, неразрешимая в рамках принятой парадигмы. Например — новый факт, не укладывающийся в неё. Но — вот тебе раз! — «пока учёный не научится видеть природу в ином свете, новый факт не может считаться вообще фактом вполне научным» [К8]. Т.е., чихали учёные на новый факт, пока не появится его приемлемое объяснение. Какой же это «кризис»? Всё идёт, как надо! Вот ежели объяснение нового факта будет принято, тогда задним числом выяснится, что был, оказывается, кризис… но он уже успешно преодолён — так что не стыдно и признаться. А если объяснение нового факта не будет принято, то факт так и останется «ненаучным». История физики устлана такими фактами — о которых историки физики предпочитают не вспоминать. Причём, иные из них настолько ненаучны, что историков в кошмар вгоняют. Взять хотя бы устройства Николы Теслы, которые наглядно показывали, что тогдашние высоконаучные представления об электричестве были попросту смехотворны. Тесла собирался обеспечить дешёвой электроэнергией потребителей на всём земном шаре — обойдясь без проводов. Желающие имели возможность убедиться в том, что, загадочным для науки образом, всё это реально работало — потому оборудование Теслы и уничтожили. Иначе вышла бы «ненаучная революция», неугодная «сильным мира сего».

Но про это Томас Кун не говорит — кишка тонка. Его послушать — так непонятно, как революции в науке вообще возможны: «учёным не удаётся отбросить парадигмы, когда они сталкиваются с аномалиями или контрпримерами. Они не смогли бы поступить таким образом и тем не менее остаться учёными» [К8]. Вот это да! А почему — «не удаётся»? А почему — «не смогли бы»? В ответ мы получаем какой-то лепет: «…учёные, которым не чуждо ничто человеческое, не всегда могут признавать свои заблуждения, даже когда сталкиваются с сильными доводами», и т.п. [К8]. В общем, трудно им признавать чужую правоту, и не нужно их строго судить, бедненьких. А про подсознание Томас Кун ничего не знает? Ай-яй-яй. Что же он мог сказать толкового про научные революции — представитель учёной толпы, который писал для учёной толпы про учёную толпу? Научные революции делаются не учёными толпами! Кстати, не следует равнять учёную толпу с уличной. Уличная толпа живёт недолго: её участники в итоге расходятся, и каждый вновь обретает свой рассудок. Толпа же учёных — это всерьёз и надолго.