Стрелы фальшивого Купидона

Как и когда мы «прилипли» друг к другу, теперь и не вспомнить. Но в какой-то момент все  друзья,  стали считать нас не просто одноклассниками. На уроках, на дискотеках и школьных вечерах мы постоянно были где-то рядом. Общались как все подростки, иногда с вызовом и обидными словами, но потом всегда мирились и начинали все заново. Он был веселым, забавным и милым, но это оценилось только тогда, когда появилась угроза расставания. Мы закончили девятый класс и разъехались учиться. Вот тогда я и поняла, как много он значил для меня, как много пространства занимал в моей жизни… и, как много прощал мне. Я считала его другом. Самым настоящим, самым близким, который понимал и доверял.

Тогда, в свои пятнадцать, совсем не понимала, что ревную его к другим девчонкам, с которыми он заигрывал на дискотеках, которых провожал домой. Устраивала ему истерики, предъявляла дурацкие претензии. А он терпел. А потом первым подходил, чтобы выкурить трубку мира.

Потом, после окончания школы, он уехал еще дальше, учиться в военном институте. Почти пять лет мы не виделись, так случайные встречи; почти пять лет я ничего о нем не знала – так обрывки информации от общих знакомых или одноклассников. Но сердце уже принадлежало ему. Разум твердил (и был прав) о том, что он взрослый мальчик, который 24 часа в сутки находится в мужском коллективе, где каждый хвастает победами и количеством покоренных девичьих сердец. Я не вписывалась в его жизнь. В ней уже не было мне места.

Он был не свободен. Я решила, что, если он счастлив, то и знать ему не надо, что есть какие-то чувства и эмоции. Отпустила того, кто и так не был моим никогда. Болела душа. Болело сердце. Но выстояла и научилась жить сама, без него.

Во так прошло мое первое чувство, о котором никто не знал. Даже сама не понимала сначала, что это и была моя первая любовь. И он не знал. Говорят, первая любовь либо окрыляет на всю жизнь, либо разбивает что-то внутри навсегда. Меня не окрылила.

Думаю, увидев в списке работников знакомые ФИО, он машинально сделал пометку в виде вопросительного знака. Не более того.

   На город опустились сумерки. Они были темнее обычного, сказывался пасмурный день. Встав на подоконник своего витражного окна, чтобы закрыть его, опять залюбовалась открывающимся видом. Небо было темным, но кое-где выглядывали краешки облаков, как светлый пух из-под темного бархата. По улицам тянулась длинная вереница машин. Их сигнальные огни образовывали  багряно-красную реку. Город погружался в какую-то особую атмосферу, атмосферу спокойствия и суеты одновременно.

– Когда-нибудь ты выпадешь из этого окна.

Я резко обернулась. В дверях стоял начальник отдела продаж Никита Андреевич Симонов.

– Блин, Кит! Зачем так пугать! – я спустилась с подоконника и босиком прошлепала к столу. – Так реально выпаду, от испуга!

– Извини, не хотел пугать. А знаешь, зачем я зашел? – он улыбнулся и подмигнул.

– Откуда? – еще недовольно буркнула я.