Строки, добытые в боях

Я был когда-то ротным запевалой,В давным-давно прошедшие года…Вот мы с учений топаем, бывало,А с неба хлещет ведрами вода.И нет конца раздрызганной дороге.Густую глину месят сапоги.И кажется — свинцом налиты ноги,Отяжелели руки и мозги.А что поделать? Обратишься к другу,Но он твердит одно: — Не отставай!.. —И вдруг наш старшина на всю округуКак гаркнет: — Эй, Старшинов, запевай!А у меня ни голоса, ни слухаИ нет, и не бывало никогда.Но я упрямо собираюсь с духом,Пою… А голос слаб мой, вот беда!Но тишина за мною раскололасьОт хриплых баритонов и басов.О, как могуч и как красив мой голос,Помноженный на сотню голосов.И пусть еще не скоро до привала,Но легче нам шагается в строю…Я был когда-то ротным запевалой,Да и теперь я изредка пою.

1957

«…Вокруг наступила тишина…» (А. Родимцев)

…Вокруг наступила тишина. Только изнутри здания доносилась стрельба и взрывы гранат…

Ночной бой в здании — самый тяжелый бой. Мне он знаком по боям в Университетском городке в Мадриде. Здесь нет понятия — передний край, фронт, тыл, фланги. Противник здесь может быть всюду — этажом выше, ниже, вокруг. Здесь, как нигде, в тесном единении уживается рукопашная схватка с огнем. Чутье, находчивость, смелость, скорее, дерзость решают исход боя. Шорох? Чье-то дыхание в кромешном мраке? Кто там? Свой? Чужой? Как узнать? Окликнуть? А вдруг в ответ раздастся очередь из автомата? Самому стрелять? А может, там свой? Что под ногами? Скользящие осколки стекла? Разломанные стулья? Веревки? Провода? Труп? А может, притаившийся враг? Решай быстро! Быть может, на решение отпущено вот это мгновение, быть может, десятая доля секунды отделяет от бесшумного броска чужой гранаты или удара ножом…

…Но вот и рассвет. Над крышей взвилась сигнальная зеленая ракета: здание наше. А сколько их еще перед нами!..

(Из воспоминаний дважды Героя Советского Союза генерал-полковника А. Родимцева)

«Ракет зеленые огни…»

Ракет зеленые огниПо бледным лицам полоснули.Пониже голову пригниИ, как шальной, не лезь под пули.Приказ: «Вперед!»Команда: «Встать!»Опять товарища бужу я.А кто-то звал родную мать,А кто-то вспоминал — чужую.Когда, нарушив забытье,Орудия заголосили,Никто не крикнул:«За Россию!..»А шли и гиблиЗа нее.

1944

Сушь

Марля с ватой к ноге прилипла,Кровь на ней проступает ржой. —Помогите! — зову я хрипло.Голос мой звучит как чужой.Сушь — в залитом солнцем овраге.Сухота в раскаленном рту.Пить хочу! И ни капли в фляге.Жить хочу! И невмоготу.Ни ребят и ни санитара.Но ползу я, пока живу…Вот добрался до красноталаИ уткнулся лицом в траву.Все забыто — боль и забота,Злая жажда и чертов зной…Но уже неизвестный кто-тоНаклоняется надо мной.Чем-то режет мои обмоткиИ присохшую марлю рвет.Флягу — в губы:— Глотни, брат, водки,И до свадьбы все заживет!

1943

Солдатская мать