Сценарии жизни людей. Школа Эрика Берна

В любой ситуации, где один человек помогает другому, неизбежно образуется временное неравенство сил. Однако человек, которому помогают, каким бы беспомощным он ни казался, всегда имеет возможность участвовать в собственном спасении тем или иным путем. В терапии, для того чтобы помощь оказалась эффективной, клиент должен содействовать движению вперед всеми своими силами. Например, знакомый нам мистер Джонс взял на себя обязательства приходить на встречи вовремя и трезвым, включаться в работу, выполнять домашние задания (см. «Домашнее задание») — в общем, он обязался вносить свой вклад в процесс наравне с терапевтом. Если он перестанет в нем участвовать, усилие перестанет быть взаимным и терапия превратится в игру «Спасение». То же верно для любой ситуации, в которой один человек оказывает помощь другому, даже для тех случаев, когда жертва кажется абсолютно беспомощной. Возьмем, к примеру, человека, которого переехала машина и который тяжело ранен. Пока он лежит без сознания, он, конечно, не может внести вклад в свое излечение наравне с водителем «скорой помощи», фельдшером, сестрами и т.д., но, как только ему станет лучше, он тоже сможет участвовать в лечении, а если он так не поступит, лечение станет односторонним процессом помощи, то есть спасением.

Вознаграждение

Так как помогающее лицо вкладывает свои силы и время, чтобы избежать ситуации спасения, лицо, которому помогают, должно что-то отдать взамен. Юристы называют это вознаграждением.

В любом договоре указывается необходимость вознаграждения или взаимного удовлетворения. В ситуации терапии это значит, что как терапевт, так и клиент извлекают некую выгоду из совместной работы, причем вид этой выгоды можно оговорить заранее. Выгода, которую получает клиент от терапевта, — это квалифицированная помощь в избавлении от указанного в договоре симптома. Перед началом лечения терапевт и клиент описывают проблему, над которой будет идти работа, в терминах наблюдаемого поведения, и если на определенном этапе терапевт, клиент и большинство членов группы подтверждают, что описанное поведение исчезло и больше не появляется, значит, терапевт выполнил свою часть работы. Обратите внимание, что без точного определения проблемы невозможно узнать, была ли работа терапевта эффективной. Вознаграждение со стороны клиента может варьироваться. Рассмотрим пример, но на этот раз не терапевтического договора, а договора об обучении.

Мистер Смит — превосходный пианист. Чарли приходит к мистеру Смиту и просит научить его играть на фортепиано. Мистер Смит может назначить цену в три доллара за часовой урок, а может учить Чарли за то, что тот будет работать у него в саду. Мистеру Смиту раньше давал уроки другой пианист, который понял, что Смит очень талантлив, и согласился учить его бесплатно. При этом он дал понять, что хочет, чтобы данные им знания позже были переданы другому молодому дарованию. Поэтому мистер Смит может учить Чарли за то, что его учитель в свое время учил его бесплатно. Мистер Смит также может учить Чарли в обмен на преимущества, которые ему дает их общение: удовольствие от самого процесса преподавания, удовольствие от общения с Чарли (так как он талантливый молодой человек или по причине каких-то других свойств его характера, приятных мистеру Смиту). Чарли, со своей стороны, в обмен на уроки музыки может чему-либо научить мистера Смита.

Любые альтернативные варианты вознаграждения допустимы, если они устраивают обе договаривающиеся стороны. Когда вознаграждение не имеет места, ситуация превращается в игру «Спасение».

Наиболее распространенное вознаграждение за проведенную терапию — это оговоренная заранее сумма денег. Однако любой из приведенных выше вариантов вознаграждения также является возможным для терапевтического договора.

Вопрос правомочности

Способность заключать терапевтический договор ограничена в следующих случаях.

1. Несовершеннолетние. По закону несовершеннолетние не имеют права подписывать договор, поэтому лучше, если контракт подпишет, например, и сам подросток, и его родители. Это необходимо, так как родители по той или иной причине могут решить прервать терапию — особенно если в поведении ребенка произошли заметные изменения. Часто решение оправдывается тем, что «ребенку стало хуже, а не лучше». Истинная же причина в том, что человек на определенном этапе терапии освобождается от действия родительских запретов и предписаний, которые вредили ему, и эта «неуправляемость» воспринимается родителями как негативный эффект терапии. Таким образом, когда речь идет о несовершеннолетнем пациенте, ему следует подписать терапевтический контракт наравне с родителями. Указанную же трудность можно решить если заранее оговорить, что терапия может быть прервана только в том случае, если между родителями и самим несовершеннолетним достигнуто согласие по этому вопросу.