Сципион Африканский. Победитель Ганнибала

Когда братья высадились в Эпире, они обнаружили, что благодаря Ацилию армия полностью погрязла в партизанской войне. Сципион двинулся вперед, брат следовал за ним с главными силами. По прибытии в Амфиссу их встретили афинские послы, которые, обращаясь сначала к Сципиону Африканскому, а потому уже к консулу, умоляли о снисходительности к этолянам. «От Сципиона они получили довольно мягкий ответ, ибо ему нужен был почетный предлог, чтобы кончить этолийскую войну, – он устремлял свои взоры в Азию и к царю Антиоху». Очевидно, он, привычно предугадав события, сам вдохновил оба посольства Афин – к себе и к этолянам. Сципион мог бы дать несколько очков вперед даже полковнику Хаусу, выступавшему как посол мира, дающего средства к победе. В результате афинских уговоров этоляне прислали большое посольство в римский лагерь и получили от Сципиона самый ободряющий ответ. Но когда, как полагалось, обратились за решением к консулу, он дал непримиримый ответ, порвав ударом кулака всю паутину, которую его брат так деликатно сплел. Второе посольство столкнулось с таким же упрямым отказом. Тогда глава афинского посольства посоветовал этолянам просить просто о шестимесячном перемирии, чтобы они могли направить посольство в Рим. Реальный источник этого совета слишком очевиден, чтобы гадать. Этолийские послы, соответственно, вернулись назад и, «обратившись сперва к Публию Сципиону, получили от консула через него согласие на прекращение военных действий на желательное время».

Так с помощью дипломатии Публий обезопасил коммуникационные линии и высвободил армию; решимость, с которой он искал мирного решения и не желал путаться в побочные конфликты, есть предметный урок экономии сил и верности подлинной цели.

Консул, приняв армию от Ацилия, решил вести войска в Азию через Македонию и Фракию, избрав длинную сухопутную дорогу вместо короткой морской, ибо Антиох имел один флот в Эфесе, а Ганнибал собирал другой в Финикии, специально чтобы помешать морской переправе. Публий, одобрив эту дорогу, заметил брату, что теперь все зависело от Филиппа Македонского; «ибо, если он будет верен нашему правительству, он предоставит нам проход и всю провизию и материалы, необходимые армии в дальнем походе. Но если он подведет тебя в этом, ты не найдешь безопасности нигде во Фракии. Поэтому, по моему мнению, прежде всего нужно выяснить намерения царя. Лучше всего испытать их, послав к нему кого-нибудь с неожиданным визитом, без предварительной договоренности».

Согласно этому совету, порожденному инстинктивной заботой о безопасности и психологическим чутьем, консул отправил Тиберия Гракха, пылкого и смелого юношу, который, меняя на пути коней, мчался так быстро, что доскакал от Амфиссы до Пеллы – от Коринфского залива почти до Салоник – менее чем за трое суток. Он застал Филиппа в разгаре пира, «не слишком трезвого». Это помогло устранить подозрения, что царь готовит контрудар, и на следующий день Гракх увидел готовые склады провизии, мосты, наведенные через реки, и отремонтированные горные дороги, готовые к приходу римской армии.

Он помчался назад, навстречу армии, которая могла спокойно двинуться через Македонию. В своих владениях Филипп встретил римлян и сопровождал их, причем Ливии замечает, что «много радушия и доброжелательства проявлялось в нем, что очень понравилось в нем Сципиону – человеку, который, будучи безупречным в других отношениях, не мог устоять перед светской любезностью, не сопровождаемой роскошью». Затем армия, через Фракию, вышла к Геллеспонту – Дарданеллам – пройдя, очевидно, той же дорогой, что Ксеркс, но в противоположном направлении.

Переправа через Дарданеллы была настолько же облегчена римлянам ошибками Антиоха, как и действиями их собственного флота. Ливии, командующий римским флотом, отплыл к Дарданеллам, согласно инструкциям, чтобы захватить крепость, охранявшую узкую часть пролива. Сестос – современный Медос – был уже занят римлянами, а Абидос – теперь Чанак – вел переговоры о сдаче, когда Ливии получил известия о поражении, в результате внезапной атаки, союзного родосского флота на Самосе. Он оставил свою главную цель – что могло расстроить планы Сципиона – и отплыл на юг, чтобы восстановить положение в Эгейском море. Однако, после некоторых довольно бесцельных морских операций, прибытие Ганнибалова флота и его разгром в его первой и последней морской битве очистили горизонты в Средиземноморье. В августе вторая победа, на этот раз над эгейским флотом Антиоха, обеспечила римлянам господство на море.