Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных

Оказывается, многие другие виды, состоящие исключительно из самок, гораздо старше и находятся в лучшем эволюционном состоянии, чем можно было бы ожидать, благодаря своим собственным хитрым способам смягчения угроз мутационного краха и генетического единообразия. В 2018 году было обнаружено, что однополому виду саламандр Ambystoma пять миллионов лет. Их билет в эволюционную старость – «клептогенез». Иногда они крадут сперму у близкородственных видов, которая используются для стимуляции, а не для оплодотворения ее яйцеклетки. Однако раз в тысячелетие они включают в свой геном кусочки сохраненной «украденной» спермы, чтобы поддерживать разнообразие.

Сейчас невероятно интересное время. Открытие подобной генетической махинации стирает границы между тем, что является половым, и тем, что является однополым видом. И даже бросает вызов фундаментальному вопросу о том, что такое вид. Эти первопроходцы, состоящие исключительно из самок, опровергают гетеронормативные предположения о повсеместности спариваний и открывают новые области исследований для генетики и эволюционной биологии. Например, существуют удивительные физические и поведенческие различия между клональными линиями, свидетельствующие о том, что эпигенетика – различия в экспрессии генов – может играть определенную роль и способствовать некоторым вариациям даже в генетически идентичных линиях.

Что касается пенангского чешуепалого геккона, то секрет их партеногенеза, как оказалось, заключается в том, что самка представляет собой гибрид двух близкородственных видов. Гибриды обычно считаются стерильными – они не могут размножаться. Но наш биологически непокорный геккон об этом не знает, поэтому гибридизация спровоцировала его на переход к клонированию.

Гибридные родители пенангского чешуепалого геккона были генетически достаточно далеки друг от друга, чтобы их наборы хромосом совпадали, но достаточно близки, чтобы по-прежнему быть способными к мейозу.

Эта гибридная золотая жила, по-видимому, является пусковым механизмом партеногенеза у многих других известных однополых позвоночных. Полученным в результате клональным дочерям по-прежнему не хватает генетического разнообразия, которое дает половым репродукторам постоянный поток вариаций для борьбы с изменениями. Но, по-видимому, происходит некоторое смешение этих разнообразных гибридных наборов хромосом во время их своеобразного мейоза, что помогает ограничить влияние инбридинга с течением времени. Некоторые клоны даже имеют дополнительный набор хромосом, то есть гибриды также гибридизируются. Это может способствовать дальнейшей генетической изменчивости и долголетию. Все это очень ново. Как и у репликантов Nexus‐6 в фильме «Бегущий по лезвию», у этих клонов срок годности больше, чем ожидалось, но кто знает, на сколько.

Самое любопытное в этих маленьких однополых ящерицах то, что, хотя им и не нужно спариваться, чтобы выжить, они так и не смогли избавиться от этой привычки. Малоизвестная статья израильского профессора, доктора Иегуды Л. Вернера, опубликованная в Берлине сорок лет назад, описывает «гомосексуальное поведение» ящериц на Оаху. Самки боролись и взбирались друг на друга, причем одна ящерица играла роль самца, а другая – самки.

И это не единственное сообщение о лесбийских ящерицах. Все самки пустынных луговых хлыстохвостов также занимаются длительными ухаживаниями и демонстрируют «брачное» поведение перед откладкой яиц. Они даже принимают так называемую позу «пончика» при спаривании, которую предпочитают их близкие половые родственники. Первоначально предполагалось, что эти псевдоспаривания были просто рудиментарными – пережитком их полового прошлого. Но для чего им гендерная половая ролевая игра?

Многим видам половых ящериц ухаживание и совокупление необходимы для стимулирования яйценоскости. Из-за отсутствия самцов для возбуждения яичников коварные самки-хлыстохвостки стали гендерно изменчивыми.