Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных

Когда самки наконец пришли, все стало еще веселее. Присутствие более мелких и невзрачных шалфейных тетеревов побудило самцов поднять свою головокружительную демонстрацию на новый уровень. И все же самки выглядели донельзя незаинтересованными. Они сбивались в группы и время от времени клевали землю, не обращая внимания на безумные вышагивания и хлопки вокруг. Самцы усугубили эту беспорядочную сцену тем, что сбились с ритма; они начали поворачиваться к самкам спиной и направлять свои завлекающие брачные хлопки в другую сторону.

«Одна из вещей, которая заинтересовала меня в шалфейных тетеревах, – это то, что они как будто являются воплощением всех ваших викторианских стереотипов, не так ли? – спросила Гейл. – Демонстративно агрессивные самцы дерутся друг с другом, устраивают шоу, в то время как самки пассивны и застенчивы».

В описаниях леков шалфейных тетеревов и правда воплощены патриархальные традиции. Птицы эффектно дебютировали на орнитологической сцене, когда самец продемонстрировал свои раздутые мешки на обложке журнала Nature в 1932 году. Автор статьи Р. Брюс Хорсфолл с большим удовольствием описал «странные выходки» самцов и предположил, что их «резиновые шлепки» должны быть направлены друг на друга, а не на самок. Эта точка зрения поддерживалась на протяжении большей части двадцатого века, когда в научных статьях велись длительные дискуссии об иерархии доминирования самцов, а «неприметное и пассивное» поведение самок не привлекало ничье внимание.

«Это и правда было отражением идеи, что все вертится вокруг самцов, – объяснила Гейл. – Все эти танцы были средоточием самцов, соревнующихся друг с другом, и никто не связывал это с женским выбором».

* * *

В наши дни выбор самки может быть одной из самых горячих тем в эволюционной биологии, но так было далеко не всегда. Дарвин впервые рассмотрел эволюционную силу женской симпатии как часть своей теории полового отбора, которую он подробно изложил в книге «Происхождение человека и половой отбор». Второй великий эволюционный принцип Дарвина был призван заткнуть некоторые неприятные дыры в его теории естественного отбора – те, которые были созданы диковинными чертами и половыми проявлениями некоторых самцов животных.

В ставшем знаменитым письме к видному американскому ботанику Эйсе Грею в 1860 году – через год после публикации «Происхождения видов» – Дарвин признался: «Любопытно, что я хорошо помню то время, когда мысль о глазах бросала меня в дрожь, но я преодолел эту стадию, и теперь мелкие детали строения организмов просто доставляют мне большие неудобства. Всякий раз, когда я смотрю на павлиний хвост, мне становится дурно!» Тошнота Дарвина была связана с необузданным легкомыслием павлиньего хвоста, которое как будто совсем не шло на пользу общему стремлению птицы к выживанию. На самом деле это может даже оказать негативное влияние, мешая павлину прятаться или улетать от опасности. Так как же и почему эта черта была сформирована утилитарной силой естественного отбора?

Революционная идея Дарвина состояла в том, что подобные «вторичные половые признаки» могут быть объяснены двумя причинами: конкуренцией между самцами за самок, которая привела к появлению оружия вроде огромных рогов жука-носорога; и выбором самки, который сформировал у самцов украшения вроде хвоста павлина.

«Это подтверждается различными фактами… Самка, хотя и сравнительно пассивна, делает выбор, предпочитая одного самца другим». Позже Дарвин продолжает описывать последствия такой прихоти: «Предпочтение самкой более привлекательных самцов почти наверняка ведет к их модификации, и такая модификация со временем может увеличить любую черту до любой степени, совместимой с существованием вида».

Викторианский патриархат без особых возражений воспринял идею о том, что борьба самцов за право спариваться с самкой является мощной эволюционной силой, хотя большинство утверждало, что это просто подкласс естественного отбора. Спорное утверждение Дарвина состояло в том, что самки не только имеют половую свободу, но и обладают необходимыми условиями и возможностями для принятия решений, определяющих эволюцию самцов. Таким образом, он отвел самкам очень важную роль – роль, которая заставляла большинство биологов (мужчин) испытывать глубокий дискомфорт: ведь мужчины контролировали женщин в викторианской Англии, а не наоборот.