Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных

Еще в 1960-х годах молодая Альтманн и ее муж Стюарт отправились в предгорья горы Килиманджаро в Кении, чтобы изучить экологию и социальное поведение саванных бабуинов (Papio cynocephalus), живущих на окраине национального парка Амбосели. Эти в основном наземные и высокоинтеллектуальные обезьяны живут стаями до ста пятидесяти особей и представляют интерес для приматологов, ищущих параллели с человеческим обществом. Эпохальное исследование Альтманн, которое продолжается и по сей день, открыло новые горизонты. Она проигнорировала роскошное зрелище конкурирующих самцов, так потрясшее науку, в которой господствовали мужчины, и вместо этого сосредоточилась на отношениях матерей и их потомства. Это был смелый карьерный шаг. Мало того, что матери не имели большого теоретического значения для мужского зоологического сообщества, они также вышли из моды даже среди женщин-ученых, стремящихся присоединиться к зарождающемуся феминистскому движению. Изучение материнства считалось ретроградным шагом: «“домашняя экономика» поведения животных”, как выразилась Сара Блаффер Хрди в своей книге «Мать-природа».

Альтманн продолжает ездить в национальный парк Амбосели, чтобы проверить, как осуществляется основанный ею проект, посвященный павианам, хотя давно уже передала управление им другим людям. Этому проекту более пятидесяти лет, и он является самым продолжительным исследованием приматов из всех существующих. Непредвзятые наблюдения за жизнью почти семи поколений – более тысячи восьмисот особей бабуинов – изменили наше представление не только о виде, но и об отношениях между матерью и детенышем в целом. Альтманн первая представила доказательства того, что материнство у приматов гораздо больше, чем универсальная естественная реакция на выращивание потомства. Это скорее многогранный бизнес с рисками не на жизнь, а на смерть, в котором приходится идти на ряд критических компромиссов, что сродни прогулке по опасно натянутому неустойчивому тросу.

Исследование Альтманн показало, что каждая мать-павиан балансирует между требованиями «двойной карьеры». Она должна тратить 70 % каждого дня на «зарабатывание на жизнь» – добывание пищи, передвижение, избегание хищников и в то же время ухаживать за своим детенышем. Павианы каждый день преодолевают несколько километров в поисках пропитания – мелких фруктов и семян. После родов у самки нет времени на восстановление. Несмотря на усталость, она должна, одной лапой удерживая своего детеныша, передвигаться на остальных трех конечностях, делая все возможное, чтобы не отстать от своего отряда. Если носить детеныша в неправильном положении, то он не сможет сосать грудь, это приводит к его быстрому обезвоживанию и гибели.

Овладение этой техникой может быть особенно сложным для начинающих мам, которые, по словам Альтманн, зачастую «озадачены» недовольством своего детеныша.

Триггер для родительского инстинкта может быть запрограммирован, но материнское поведение развивается постепенно, и новоиспеченным мамам есть чему поучиться. У некоторых из них инстинкты более развиты, чем у других. Альтманн вспоминает одну молодую мать, чья борьба за кормление грудью привела к фатальным последствиям. «Первый детеныш Ви, Вики, не смог присосаться к соску в первый день своей жизни; мать большую часть дня носила его вверх ногами, порой даже тащила по земле, ударяя. Хотя Ви, как и большинство новичков, через несколько дней освоилась, было уже слишком поздно: Вики получила слишком много повреждений и умерла в течение месяца. Подобные летальные исходы не являются чем-то необычным. Среди приматов показатели смертности первенцев на 60 % выше, чем у их позднее появившихся братьев и сестер.

Даже среди опытных матерей-павианов смерть детеныша представляет собой весьма реальную угрозу. Альтманн обнаружила, что 30–50 % детенышей погибают в течение первого года жизни, причем основной причиной являются проблемы с питанием. На пыльных равнинах Амбосели мало еды, а окружающая среда неумолима и непредсказуема. Кормящая мать должна найти достаточно калорий для двоих, а когда детеныш достигает возраста шести-восьми месяцев, это физически невозможно сделать, постоянно нося его с собой. Аппетит малыша возрастает вместе с его габаритами. Между матерью и детенышем возникает конфликт интересов. Чтобы мать выжила, детеныш должен начать ходить и добывать себе пропитание, но они предпочитают продолжать «сидеть на шее» и пытаются манипулировать своими матерями при помощи «психологического оружия». Оружие это принимает форму поистине эпических истерик – таких, которые осрамили бы двухлетнего человеческого малыша. Эмоциональные всплески продолжаются до тех пор, пока детеныш не станет полностью независимым, где-то между его первым и вторым годом жизни.