Сулейман Великолепный. Величайший султан Османской империи. 1520-1566

Новые правители Персии происходили из суфиев. Это были люди в шерстяных накидках, жившие мечтами. Их религиозная вера, шиизм, завладела всей Персией. Они смеялись над правоверными османскими турками, которые, в свою очередь, считали шиитов еретиками. Шииты провозгласили необузданного Исмаила святым, способным совершать чудеса. Эта волна шиитского прозелитизма распространилась далеко в глубь Анатолии. Учение шиитов было подхвачено местными дервишескими орденами. Находясь в этих местах, Сулейман почувствовал, что религиозный фанатизм все больше овладевает местным населением и так же незаметно, как ночной ветер, подкрадывается к его военному лагерю.

Султан столкнулся с этим религиозным брожением, путешествуя как паломник с небольшой свитой. Повернув на юг, он сделал остановку в Конье, где властвовали сельджукские султаны. Там он хотел поклониться гробнице величайшего поэта-мистика Джелал эд-Дина Руми. Посещение Сулейманом гробницы, башни которой упирались в небо, очевидно, доставило удовлетворение дервишам толка Мавлеви, которые столпились вокруг него. Дервиши танцевали перед ним в охватившем их экстазе под грохот барабанов и звуки флейт, а выйдя из транса, сообщили, что Султан откровения, с которым таким образом побеседовали, предсказал успех кампании Сулеймана в Персии.

Чем дальше на восток удалялся султан, тем меньше он ощущал комфорт Константинопольской жизни. Вокруг него теснились человеческие существа, лишенные как образования, так и страха.

Дервиши в колпаках, обитатели монастырей Хаджи Бекташа, Каландаров, шагали с длинными посохами в руках, стекались к караван-сараям, в которых останавливался Сулейман, или наблюдали за входом в его шатер, пока он не отходил ко сну. Тощие, обожженные солнцем люди почтительно обращались к нему:

– Законодатель, повелитель, султан Сулейманхан! – И в возбуждении продолжали:

– Наконец-то мы увидели тебя во плоти. Ты ешь рис с шафраном. А что ты думаешь о нас, нищих?

Крестьяне, ходившие вразвалку, приносили султану фрукты и приводили детей, повторяя:

– Челеби, биза онутма! Господин, не забудь нас!

Сулейман скакал верхом по красной глине туда, где высились гранитные скалы. Старцы-бекташи сопровождали солдат, показывая по ночам нехитрые фокусы с огнем. Пристально глядя на Сулеймана, они спрашивали:

– Скажи, султан-хан, чем ты занимаешься в далеком городе?

– Провожу воду при помощи акведуков.

– Вода чиста только в арыках, созданных Аллахом. Какой смысл строить сооружения, которые в следующую эпоху превратятся в глину и камни?

Сулейман вспомнил развалины византийских дворцов, почерневшие колонны, воздвигнутые римлянами.

– Что из того? – спросил он.

– Господин двух миров едет с армией и деньгами. Зачем он везет с собой деньги? Это неверные чужеземцы должны иметь с собой деньги, чтобы покупать еду, но тебе достаточно попросить, и мы принесем тебе пищу. Ты привел армию, а шиитский шах написал стихи, зовущие нас к мятежу. Нет, мы не станем бунтовать, но читать стихи было приятно. В них говорится, что шах пришел с дождем и солнцем, что он скоро станет властелином Рума.

Под Румом имелись в виду турецкие земли, которые необразованные кочевники считали Римом. Их мозги изменились не больше, чем окружающие поля и леса. До Сулеймана донесся аромат горящей хвои, сухой сладкий запах пустыни.

– Такие стихи как вино, пьянящая красная жидкость. – Если бы он только мог сотворить парящие строки и заворожить ими слушателей, как это делали их старцы, одним звуком своего голоса. – Это вино не для плоти, но для духа!

Сулейман ехал дальше, минуя истоки Евфрата, минуя горные деревушки, издревле жившего в этих местах населения. Местные женщины, не носившие чадры, собирали урожай пшеницы. Странные пытливые дервиши припадали к его ногам, требуя ответить на их заковыристые вопросы.

– Сегодня зло не изжито. Не создал ли Аллах зло, чтобы вводить людей в заблуждение?

– Аллах кого хочет вводит в заблуждение, а кого хочет ведет праведным путем.

– Каким образом? По какому признаку мы узнаем его руководство? Скажи, Господин двух миров, чем руководствовался ты, когда натянул поводья коня для поездки на восток?

Чем руководствовался? Раздражением, вызванным заносчивым Ибрагимом.

Над султаном проносился звон колоколов армянских церквей. За порослью лесов возвышались снежные горные пики, служившие ему ориентирами. Несколько дней он любовался одним из таких пиков, сверкающим на солнце и снова светящимся, когда показывались первые звезды. Султан слез с коня в Ахлате, чтобы посетить гробницу Османа, первого из десяти султанов.

– Вот знамение, которое ведет меня, – сказал он.

На скалах вокруг него горели сигнальные огни, зажженные курдами. Их предводители спустились с гор в экзотическом облачении, чтобы встретить султана, которого знали только по имени.