Сумма теологии. Том III

Ответ на возражение 3. Судьбой называют расположение, но не то расположение, которое является разновидностью качества, а то, которое указывает на порядок, порядок же – это не субстанция, а отношение. И если этот порядок рассматривать в отношении к его началу, то он един и, следовательно, судьба – одна. Но если его рассматривать в отношении к его следствиям или посредствующим причинам, то судьба множественна, и в этом смысле поэт написал: «Тебя влечет твоя судьба»[719].

Раздел 3. Является ли судьба неизменной?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что судьба не неизменна. Ведь сказал же Боэций, что «как рассуждение относится к пониманию, как то, что рождается, к тому что существует постоянно, как время к вечности, как движущийся круг к своему [покоящемуся] центру точно также изменчивая линия судьбы относится к неизменной простоте Провидения»[720].

Возражение 2. Далее, Философ говорит: «Если мы движемся, то необходимо двигаться вместе с нами всему, что находится в нас»[721]. Но, как сказал Боэций, «судьба есть связующее расположение изменчивых вещей»[722]. Следовательно, судьба изменчива.

Возражение 3. Далее, если судьба неизменна, то подчиненное ей должно происходить неизменно и необходимо. Но большинство приписываемых судьбе вещей, похоже, являются вероятностными. Однако [в случае неизменности судьбы] в мире не было бы ничего вероятностного, но все происходящее происходило бы необходимым образом.

Этому противоречит сказанное Боэцием о том, что судьба является неизменным расположением[723].

Отвечаю: расположение вторичных причин, которое мы называем судьбой, может быть рассмотрено двояко: во-первых, в связи с расположенными или упорядоченными именно таким вот образом вторичными причинами; во-вторых, в связи с упорядочившим их первым началом, а именно Богом.

Поэтому некоторые полагали, что последовательность или расположение причин само по себе является необходимым, и потому все вещи также происходят с необходимостью, ибо, рассуждали они, коль скоро каждое следствие имеет свою причину, то при наличии причины следствие должно наступать с необходимостью. Но, как уже было доказано (115, 6), такое мнение является ложным.

Другие, со своей стороны, утверждали, что судьба изменчива, даже в том случае, если она зависит от божественного Провидения. Так, египтяне считали, что на судьбу можно влиять определенными жертвоприношениями, о чем читаем у Григория Нисского[724]. Это мнение также было опровергнуто выше на том основании, что оно несовместимо с божественным Провидением.

Поэтому нам следует полагать, что с точки зрения вторичных причин судьба изменчива, а как являющаяся субъектом божественного Провидения обладает некоторой неизменностью, однако в силу не абсолютной, а обусловленной необходимости. В этом смысле мы говорим как о том, что обусловлено поистине и необходимо: «Что Бог предвидит как имеющее произойти, то и произойдет». Поэтому Боэций, сказав, что линия судьбы изменчива, далее вкратце замечает, что коль скоро она «берет свое начало от неизменного Провидения, то также с необходимостью является неизменной».

Из сказанного очевидны ответы на все возражения.

Раздел 4. Все ли вещи подчинены судьбе?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что все вещи подчинены судьбе. Так, Боэций говорит, что «ход судьбы движет небо и звезды, располагает в должном соответствии элементы и совершает цепь изменений. Она возобновляет бытие всего сущего, даруя подобие через оплодотворение семян, чередуя рождение и смерть»[725]. Поэтому, похоже, ничто не избегает своей судьбы.

Возражение 2. Далее, Августин полагает судьбу чем-то вполне реальным, ибо в связи с ней упоминает о божественной воле и силе[726]. Но, как говорит [тот же] Августин, причиной всего происходящего является воля Бога[727]. Следовательно, все вещи подчинены судьбе.

Возражение 3. Далее, Боэций говорит, что «судьба есть связующее расположение изменчивых вещей»[728]. Но, как было показано выше (9, 2), все твари изменчивы, и один только Бог поистине неизменен. Следовательно, все вещи подчинены судьбе.

Этому противоречит сказанное Боэцием о том, что «некоторые вещи, подвластные Провидению, находятся выше линии судьбы»[729].