Сумма теологии. Том V

Возражение 3. Далее, всякое разрушение последует какому-либо движению. Но находящийся в душе научный навык не может быть разрушен непосредственным движением самой души, поскольку сама по себе душа неподвижна. Впрочем, существует еще опосредованное, обусловленное движением тела [движение души], но вряд ли телесное изменение способно разрушить находящийся в уме интеллигибельный вид, поскольку ум является независимым от тела местонахождением видов, по каковой причине можно также утверждать, что навыки не могут быть утрачены [даже] в связи со старостью или смертью. Следовательно, наука не может быть разрушена. По той же самой причине не могут быть разрушены и навыки добродетели, а именно потому, что они тоже находятся в разумной душе, а еще потому, что, согласно Философу, «добродетели более постоянны, чем даже занятия науками»[87].

Этому противоречит сказанное Философом о том, что «бездеятельность и заблуждение разрушают науку»[88]. Кроме того, когда человек грешит, он утрачивает навык добродетели; и еще: возникновение и гибель добродетелей обусловливаются противоположными действиями[89].

Отвечаю: о форме говорят как о разрушающейся непосредственно, когда она разрушается своей противоположностью, и как о разрушающейся опосредованно, когда разрушается ее субъект. Поэтому если речь идет о навыке, субъект которого подвержен разрушению и у причины которого имеется противоположность, то такой навык может быть разрушен обоими способами. Это очевидно в случае телесных навыков, например, здоровья и болезни. А вот те навыки, субъект которых неразрушим, не могут быть разрушены опосредованно. Есть, впрочем, такие навыки, которые первичным образом принадлежат неразрушимому субъекту, а вторичным – такому [субъекту], который подвержен разрушению; таков, например, научный навык, который, как уже было сказано (50, 3), первично находится в уме «в возможности», а вторично – в чувственных способностях схватывания. Следовательно, научный навык не может быть опосредованно разрушен со стороны ума «в возможности», но может [быть опосредованно разрушен] со стороны более низких чувственных способностей.

Далее, нам надлежит задаться вопросом: могут ли навыки этого типа быть разрушены непосредственно. Итак, если среди них имеется навык, у которого есть противоположность либо со стороны самого себя, либо со стороны причины, то он может быть разрушен непосредственно, а если такой противоположности нет, то он не может быть разрушен непосредственно. Но очевидно, что ни у находящегося в уме «в возможности» интеллигибельного вида, ни у являющегося причиной этого вида активного ума нет никакой противоположности. Поэтому если в уме «в возможности» существует навык, который непосредственно обусловливается активным умом, то такой навык невозможно разрушить ни непосредственно, ни опосредованно. Таковыми являются навыки первым началам, [причем] как умозрительные, так и практические, которые не могут быть разрушены ни забвением, ни заблуждением, в связи с чем, говоря о рассудительности, Философ замечает, что «ее невозможно утратить через забвение»[90]. Однако в уме «в возможности» существует навык, который обусловливается разумом, а именно называемый наукой навык умозаключений, и у его причины может иметься нечто противоположное, причем двояким образом. Во-первых, со стороны тех самых суждений, от которых отталкивается разум; в самом деле, утверждение «хороший хорош» противоречит утверждению «хороший не хорош»[91]. Во-вторых, со стороны процесса рассуждения, а именно постольку, поскольку софистический силлогизм противоположен диалектическому или доказательному силлогизму. Отсюда понятно, что заблуждающийся разум может разрушить навык истинного суждения или даже науки. Поэтому-то Философ в вышеприведенной цитате и говорит, что «заблуждение разрушает науку». Что же касается тех добродетелей, которые, как читаем в шестой [книге] «Этики», относятся к мысли и находятся непосредственно в разуме[92], то в отношении них справедливо все то, что было сказано нами о науке и суждении. Иное дело нравственные добродетели, которые, как и противоположные им пороки, находятся в желающей части души. В самом деле, навыки желающей части обусловливаются в ней постольку, поскольку она по природе приводится в движение разумом. Поэтому такого рода навык, добродетель или порок может быть разрушен в соответствии с суждением разума всякий раз, когда движение противоположно этому пороку или добродетели в силу неведенья, страсти или сознательного выбора.

Ответ на возражение 1. Как сказано в седьмой [книге] «Этики», хотя навык – это некоторым образом вторая природа, его, тем не менее, все же можно утратить[93]. Все дело в том, что хотя природа вещи вообще не может быть устранена от вещи, навык, хотя и с трудом, но устраним.