Супернавигаторы. О чудесах навигации в животном мире

Интересно отметить, что человек, как и многие другие позвоночные, использует похожий механизм под названием вестибулярный аппарат. Внутреннее ухо, подобно гироскопам на борту подводной лодки, способно регистрировать ускорение, хотя работает оно по другому принципу. Внутри полукружных каналов внутреннего уха имеются мелкие камешки, называемые отолитами; они оказывают давление на чувствительные волоски, которые посылают сигналы в мозг, а тот обрабатывает эти сигналы и получает информацию о направлении и скорости движения организма. Но это еще не все. Одновременно с этим поступают ценные сигналы обратной связи от суставов и мышц. Например, подсчитав число сделанных шагов, можно оценить пройденное расстояние, а по ощущению наклона почвы и усилиям, затрачиваемым на перемещение, можно судить о том, идем ли мы вверх или вниз по склону.

В принципе объединение информации об этих элементах «собственного движения»[91] позволяет организму отслеживать свое собственное местоположение. Однако на практике, как ни печально, эта система работает не слишком хорошо, что иллюстрирует следующая история.

После метели мир кажется совершенно иным. Многие из ориентиров, которые обычно использует путешественник, оказываются скрыты, и без хорошего знания местности — или навыков охотника-иннуита — легко попасть в беду.

Именно это и случилось со знаменитым американским писателем Марком Твеном (1835–1910) и его попутчиками в середине XIX века, когда они направлялись в город Карсон-Сити в Неваде.

Твен описывает в автобиографической книге «Налегке», как он и его спутники, в число которых входили прусский всезнайка Оллендорф и некий персонаж по имени Баллу, чуть было не замерзли насмерть. Дорогу скрывал толстый слой снега, а поскольку видимость была плохой, сориентироваться при выборе пути по дальнему горному хребту путешественники тоже не могли.

Дело явно принимало рискованный оборот, но Оллендорф сказал, что его чутье вернее всякого компаса и что он берется вывести нас к Карсон-Сити «как по струнке», самым прямым путем. Он уверял, что, случись ему отклониться хотя бы на пядь в ту или другую сторону, чутье станет язвить его, как нечистая совесть. Он поехал вперед, и мы, успокоенные его словами, бодро пустились вслед за ним. Сначала мы двигались довольно осторожно, но через полчаса мы увидели ямки от копыт в снегу, и торжествующий Оллендорф закричал:

— Говорил я вам, что мне можно верить, как компасу. Вот чьи-то свежие следы, и мы без всяких хлопот найдем по ним дорогу. Поедем побыстрей, догоним этих путников!

Твен и его товарищи пустили своих коней рысью и, видя, что следы, оставленные их предшественниками, становятся все более четкими, заключили, что постепенно догоняют их. Час спустя следы становились «все глубже и свежей», причем, к некоторому их удивлению, казалось, что всадников, едущих где-то впереди, становится все больше.

Зачем такое множество путников скачет по снежной пустыне, да еще в самую вьюгу? Наконец мы решили, что это эскадрон из форта, и пришпорили коней, чтобы поскорей догнать его. Но следов становилось все больше и больше, — эскадрон каким-то чудом превратился в полк! По мнению Баллу, верховых уже было никак не меньше пятисот! Вдруг он осадил лошадь и сказал:

— Да это наши следы, ребята! Вот уже добрых два часа, как мы кружим на одном месте в этой проклятой пустыне. Ну и ну! Просто гидравлика какая-то![92][93]

В литературе и фольклоре полно подобных историй, и они подтверждаются научными исследованиями, хотя причины их вызвали немало споров.