Супернавигаторы. О чудесах навигации в животном мире

Мотыльки Богонга точно попадают в крошечную горную пещеру, расположенную на расстоянии более тысячи километров, пролетев над незнакомой территорией и найдя место, в котором они никогда не бывали. Более того, они проделывают все это ночью, на энергии, которую дают всего лишь несколько капель нектара, и используя мозг размером с рисовое зерно. Не стоит даже спрашивать инженеров, могут ли они построить робота, способного на все это! Чтобы добиться такого выдающегося результата, мозг мотылька должен объединять сенсорную информацию, поступающую из нескольких источников, и определять текущий курс полета по внутреннему компасу. Затем он должен сравнивать этот курс с требуемым направлением миграции и преобразовывать любые расхождения между ними в компенсирующие сигналы «рулевого управления», в то же время поддерживая стабильный полет при очень тусклом освещении и порывах холодного, бурного ветра[329].

Мотылек Богонга – идеальный объект для исследования многих вопросов, занимающих центральное место в теме бионавигации. Исходная гипотеза Уоррента заключалась в том, что мотылек, как навозный жук, использует некий вид астрономической навигации. Но, в отличие от жука, перемещающегося всего на несколько метров, мотылек летит всю ночь и может добираться до своей цели в течение нескольких дней, а то и недель, в зависимости от ветра. Значит, те ориентиры, которые он использует, должны оставаться достаточно неизменными. Этому требованию соответствует Полярная звезда, но к югу от экватора ее не видно, а поскольку луна, Млечный Путь и звезды находятся в непрерывном движении, Уоррент не мог понять, как они могут давать мотыльку необходимую ему информацию.

Я думал: «Господи, это безнадежно; они никак не могут использовать эти ориентиры» – в особенности потому, что в одном из экспериментов мы закрыли небо черной тканью, а эти гады все продолжали лететь. И вдруг я все понял: конечно же это магнитное поле! Это было настоящее озарение. Когда птицы летают по ночам, им нужно решать в точности ту же задачу. В Северном полушарии они могут использовать звездный рисунок, вращающийся вокруг Полярной звезды, но также интенсивно используют и магнитный компас. Черт возьми, почему бы и нет? Почему бы мотылькам не делать то же самое?

Дорога на юг из Канберры медленно поднималась среди овечьих пастбищ, которые, как мне казалось, давно не видели дождя. По обочинам валялись раздувшиеся трупы неосторожных кенгуру и вомбатов[330]. В конце концов я добрался до маленького городка под названием Коома. Оттуда я направился к Национальному парку Косцюшко, в самое сердце Снежных гор, и пейзаж постепенно становился все более пустынным. Деревья попадались все реже, домов встречалось все меньше. Когда-то настоящим бедствием этого региона были «бушвакеры» – бродячие банды разбойников, которые терроризировали фермеров, поселившихся тут в начале XIX века.

Дом Уоррента, окруженный эвкалиптовыми деревьями, стоит на склоне холма в конце длинной и пыльной дороги, километрах в пятнадцати от ближайшего поселка. Эрик познакомил меня с остальными членами группы – Барри Фростом, Дэвидом Дрейером и Дэвидом Сакалом из Лунда и Аней Гюнтер из Ольденбурга. Хенрик Моуритсен должен был присоединиться к ним уже после моего отъезда.