Суворовский проспект. Таврическая и Тверская улицы

В сентябре 1878 г. Куропаткин назначен руководить азиатским отделением Главного штаба и адъюнкт-профессором Академии Генерального штаба. Казалось, что начинается спокойная петербургская жизнь, но в следующем году местом его службы вновь стал Туркестан, где он принял командование стрелковой бригады. Вскоре в Туркестан прибыл генерал-лейтенант Скобелев, которому поручили возглавить Ахалтекинскую экспедицию, и они встретились в походе русского отряда под Геок-Тепе. В очередной раз став начальником штаба «белого генерала», Куропаткин проявил свои превосходные организаторские качества в переходе через пустыню и подготовке штурма Геок-Тепе. С началом приступа крепости он командовал главной штурмовой колонной, ворвался по минному обвалу в крепость, положив начало победе русских войск. Был награжден орденом св. Георгия III степени и произведен в генерал-майоры. Ахалтекинский оазис Туркмении вошел в состав Закаспийской области России.

С 1883 г. Куропаткин вновь состоял при Главном штабе, занимался вопросами военного управления в отдаленных областях Российской империи, выезжал командовать соединениями на различные маневры и учения. В 1890 г. произведен в генерал-лейтенанты с назначением начальником Закаспийской области и командующим расположенными там войсками. Приступив к исполнению должности, развернул большую административную и хозяйственную деятельность. За восемь лет его управления областью, ранее пустынной, Закаспийский край преобразился, здесь получили развитие промышленность и торговля, появились новые города и селения, созданы учебные заведения, привлечены переселенцы из разных губерний страны, с полной нагрузкой работала Закаспийская железная дорога.

Активная деятельность Куропаткина не осталась незамеченной Николаем II, и в январе 1898 г. царь назначил его управляющим Военным министерством, а с 1 июля – военным министром. В 1901 г. А. Н. Куропаткин стал генералом от инфантерии, с 1902 г. – генерал-адъютантом (в эти годы он жил в особняке П.А. Кочубея на Мойке, 67, вскоре ставшем резиденцией российских военных министров). В должности военного министра ему досталось тяжелое наследие. Планы преобразования русской армии, осуществлявшиеся в 1870–1880-е гг. Александром II и военным министром Милютиным, в последующие годы имели весьма вялое продолжение, и Куропаткин скоро убедился, что Николай II мало что хочет менять. На обеспечение и развитие армии в 1899–1903 гг. Куропаткин запросил 455 млн руб., но получил лишь 160 млн руб. Тем не менее, под его руководством были проведены в жизнь многие неотложные меры: повышены оклады денежного содержания офицерам, сохранявшиеся с 1859 г., произведено омоложение командного состава, преобразован ряд военных округов, расширены юнкерские училища и кадетские корпуса, укреплена полевая артиллерия и начато внедрение в войска пулеметов. Однако всего этого оказалось явно недостаточным, чтобы русская армия подошла к войне с Японией обновленной. К тому же военный министр не придавал особого значения дальневосточному региону, считая войну с японцами маловероятной и ограничившись постройкой крепости Порт-Артур. Посетив в 1903 г. Дальний Восток, Куропаткин доложил Николаю II: «Мы можем быть вполне спокойны за участь Приамурского края, и мы вполне надеемся отстоять северную Маньчжурию». По плану военных мероприятий на 1904–1909 гг. из 130 млн руб., отпущенных Военному министерству, на укрепление Дальнего Востока Куропаткин определил израсходовать лишь 7 млн. Не было у военного министра и взаимопонимания с царем: строго военное воспитание генерала, отсутствие светского лоска делали его чуждым в придворной среде, и часто он наталкивался на стену равнодушия. В августе 1903 г. Куропаткин попросился в отставку со своего поста, но Николай II не принял ее.

Ошибки российской дипломатии, повлекшие за собой начало войны с Японией, поставили перед русской армией трудные задачи. Ее стратегические резервы были удалены от театра военных действий, мобилизация запаздывала, главнокомандующий на Дальнем Востоке адмирал Е. Алексеев действовал нерешительно. Малоудачное начало войны потребовало изменений в командном составе действующей армии, и 8 февраля 1904 г. последовало назначение Куропаткина командующим Маньчжурской армией. Перемещая его с поста военного министра на Дальний Восток, Николай II сопроводил это назначение рескриптом, где говорил: «Расставаясь с Вами и желая выразить Вам мою глубокую признательность за шестилетний просвещенный труд Ваш на пользу моей дорогой армии, жалую Вам бриллиантовые знаки ордена святого благоверного князя Александра Невского… Напутствуя Вас на Дальний Восток в действующую армию, поручаю Вам передать моим доблестным войскам мой Царский привет и мое благословение. Да хранит Вас Господь!»

Назначение Куропаткина командующим у многих вызвало скептицизм. «А кто же будет при нем Скобелевым?» – иронизировал генерал Драгомиров. Исполнение Куропаткиным должности командующего Маньчжурской армией, а с 13 октября – главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке не принесло ему лавров, хотя в генерала, озаренного лучами скобелевской славы, многие поначалу верили. Разочарованный своей деятельностью на посту военного министра и неуверенный в силе русской армии, Куропаткин оказался неспособным компенсировать недостатки армии личными качествами полководца и военачальника. Неудачи в бою под Вафангоу, в сражениях под Ляояном, у реки Шахэ и сдача Порт-Артура показали, что России трудно рассчитывать на успех в войне. Подрывал силы армии и малопонятный смысл этой войны. Проявляя большую заботу о тыле войск и отдавая множество боевых распоряжений, Куропаткин не умел сосредоточиться на главных вопросах организации операций, на решительном проведении своих замыслов в жизнь. Под влиянием неудач главнокомандующий склонился к мысли о ведении оборонительной войны «на истощение». Но нового Кутузова Россия так и не увидела. Храбрый и неустрашимый по существу, командующий избегал объезда позиций перед сражениями для ободрения войск, а его письменные приказы мало воздействовали на солдат. Бесплодная атака Сандепу (январь 1905 г.), поражение в Мукденском сражении (март) и победа японского флота в Цусимском сражении (май) вынудили Россию признать бесперспективность дальнейшей борьбы и пойти на мирные переговоры с Японией.

После войны Куропаткина назначили членом Государственного совета, и он поселился в своем родовом имении в Псковской губернии. Забвение от волны безжалостной критики в свой адрес он находил в литературных трудах. К ранее изданным исследованиям об Алжире, Туркмении, русско-турецкой войне 1877–1878 гг., Ахалтекинской экспедиции он прибавил четырехтомный труд о Русско-японской войне, где отчасти попытался оправдаться от выдвинутых против него обвинений. В 1910 г. вышло его новое трехтомное сочинение «Россия для русских. Задачи русской армии», в котором он осмысливал исторические пути России, прошлое и будущее ее армии. В 1913 г. Куропаткин издал свою последнюю работу «Русско-китайский вопрос».

С началом Первой мировой войны генерал Куропаткин изъявил желание участвовать в ней, добиваясь назначения в действующую армию. Лишь в конце 1915 г. желание 67-летнего генерала удовлетворили, и его назначили командиром гренадерского корпуса. С февраля 1916 г. он командовал Северным фронтом, крупных неудач не испытывал, но и значительных побед не достиг.

В июле 1916 г. Куропаткина направили в Туркестан на должность генерал-губернатора края. После Февральской революции 1917 г. по требованию Ташкентского Совета рабочих и солдатских депутатов он подвергся аресту за «антинародную политику» в крае. Доставленный в Петроград, он отчитался за свои действия и был освобожден Временным правительством. Затем, как и после Русско-японской войны, бывший командующий и генерал-губернатор уехал в свое имение – село Шешурино.

В период Гражданской войны Куропаткин отклонил предложение французского посла эмигрировать на Запад, отказался и от участия в Белом движении. Преподавал в средней школе и основанной им сельскохозяйственной школе, организовал народный музей в городе Холме. Куропаткин оставил потомкам большой архив, в том числе более 150 дневников.