Свастика во льдах. Тайная база нацистов в Антарктиде.

Кто же, согласно этому завещанию, становится главой государства? Гросс–адмирал Дениц, некогда командующий субмаринами, а нынче — всем военно–морским флотом рейха. Это решение Гитлера историки называют парадоксальным и пытаются найти ему объяснение вот уже более полувека. Почему именно Дениц, не занимавший первых строк в нацистской «табели о рангах»? Почему не кто–то из старых сподвижников?

Очевидно, здесь нужно вспомнить, что именно подводный флот обеспечивал строительство колонии в Новой Швабии. Именно от подводников, иначе говоря — от Деница, зависела эвакуация в Антарктиду нацистской верхушки после поражения Германии. Есть свидетельства, что инициатором назначения Деница новым фюрером выступил Борман. Возможно, у рейхсляйтера была договоренность с гросс–адмиралом: Борман добивается назначения Деница фюрером, а тот в качестве благодарности молчит о Новой Швабии. Если так, то адмирал свое слово сдержал. Ни на Нюрнбергском процессе, ни в своих мемуарах Де–ниц не скажет ни звука о ледовой базе.

Итак, 30 апреля Гитлер, обвенчавшись с Евой Браун, ушел из жизни. За ним последовала семья Геббельсов. Теперь Борман мог подумать о бегстве из Берлина. Это оказалось непростой задачей: бои с русскими шли уже на улицах города. Вместе с другими обитателями бункера он выбрался на поверхность. А далее показания свидетелей, которых опрашивали после войны, расходятся. Одни говорили, что Борман был застрелен русскими при попытке пересечь их позиции. Другие, как, например, шофер Гитлера Эрих Кемпка, утверждали, что рейхсляйтер погиб от разорвавшегося рядом с ним снаряда. Руководитель Гитлерюгенда Артур Аксман заявлял, что лично видел, как Борман проглотил капсулу с цианистым калием после того, как выяснилось, что прорваться через русские боевые порядки не получится.

Одним словом, факт смерти Бормана однозначно установить не удалось. Более того — с разных концов земного шара начали приходить сообщения о том, что бывшего рейхсляйтера видели живым и невредимым. В 1947 году его якобы встречали в Северной Италии, где в одном из монастырей ему было предоставлено убежище. Дальнейшие сообщения приходили из Южной Америки. От дяди Олафа я точно знаю, что Борман в 1947 году прибыл в Антарктиду. Как ему удалось спастись?

Решение было простым и изящным. В небольшом, заранее заготовленном бомбоубежище Борман провел почти месяц, не выходя на поверхность. Несколько его агентов передавали своему шефу информацию о том, что происходит в стране. Спустя две недели после капитуляции Германии Борман вышел из своего убежища. Скрываясь в рядах беженцев, никем не узнанный (три недели он специально практически ничего не ел и в результате исхудал до неузнаваемости), он сумел добраться до Австрии, а затем перейти итальянскую границу. В одном из итальянских монастырей, настоятель которого был известен своими профашистскими симпатиями, Борман и скрывался, пока организация ОДЕССА (о ней пойдет речь ниже) не решилась вывезти его в Новую Швабию.

Борман был не одинок. После поражения страны целые полчища нацистских деятелей провалились как сквозь землю. Очевидно, их путь лежал в одном направлении — в Антарктиду

Исход

Среди загадок Третьего рейха есть еще одна, непосредственно связанная с ходом нашего повествования. Дело в том, что весной сорок пятого года, когда немецкие фронты трещали по всем швам, а солдаты антигитлеровской коалиции повсюду стояли на территории Германии, в руках немцев оставалось большинство французских портов! Запертые там гарнизоны оборонялись фанатично, до последней капли крови, и американцы с англичанами понимали, что штурм этих портов–крепостей обойдется очень дорого. Поэтому они предпочитали обходить немецкие гарнизоны стороной, не ввязываясь в боевые столкновения. А те, казалось, были этому только рады.

Почему же солдаты не были своевременно выведены из портов? Ведь десятки тысяч пехотинцев оказались бы совсем не лишними в обороне рейха.

Историки дают на это стандартный ответ: Гитлер не хотел, чтобы порты достались союзникам и через них можно было бы организовать снабжение наступающих армий. Но для этого не нужно было оставлять гарнизоны —достаточно попросту основательно разрушить портовые сооружения. К тому же, если бы эти гавани были критически важны для союзников, они бы взяли их любой ценой. В чем же причина столь странного упорства?

Дело в том, что нацисты понимали: переход французских портов в руки союзников позволил бы установить тесную блокаду германских гаваней. А это существенно помешало бы деятельности эскадры А. Конечно, можно было использовать долгий кружной путь — через Норвегию, грузы в которую можно было бы доставлять из Дании или по Балтийскому морю. Но на Балтике в начале 45–го хозяйничали русские подлодки, угробившие несколько крупных транспортов — «Гойю», «Густлофф», «Штойбен» — и множество кораблей помельче. Оставалось отправлять караваны напрямую из гаваней побережья Северного моря. Последний такой конвой — притом самый крупный — ушел в мае 1945 года.