Свет и мрак Иосифа Сталина. Психологический портрет

Немцы к этому времени оккупировали полностью 17 районов Московской области и 10 районов частично и находились на расстоянии одного артиллерийского выстрела от столицы. Когда об этом сообщили Гитлеру, он приказал оставить во всех газетах пустые места для объявления о падении Москвы. Но время шло, а объявление все не появлялось, и немецкое радио делает ложное сообщение: «В Москве разрушен Кремль и все вокзалы. Красной площади больше не существует. Москва вступила в фазу уничтожения».

Тем временем немецкие воинские части подошли близко к границам Москвы и с трех сторон окружили ее. Поезда перешли на положение пригородных, кроме восточного направления. Это была единственная железнодорожная ветка, по которой в Москву доставляли боеприпасы и продовольствие.

Из Москвы продолжали вывозить в восточные районы ценности: из Третьяковской галереи было отправлено 47 тысяч произведений русской живописи, из Оружейной палаты вывезены короны государей, шапка Мономаха и другие ценности.

Гитлер не только сам верил в легкую победу над Советским Союзом, но внушил эту веру своим военачальникам: «У русских слабое боевое оснащение, у них не хватает тяжелых орудий. Ни о каком-либо наступлении со стороны войск Жукова речи быть не может». Один штабной офицер, пребывая в эйфории от быстрого продвижения немецких войск к Москве, писал своим родным в Германию: «Через два часа начнется наступление на Москву. Я видел солдат, которые первыми пройдут по Красной площади у могилы Ленина, именуемой мавзолеем. Это конец войне! Москва наша! Россия наша! Европа наша! Завтра я напишу вам письмо уже из Москвы». Этому восторженному немцу так и не удалось пройти по Красной площади мимо мавзолея. И письмо ему пришлось писать уже с того света.

Немецкие войска теперь находились в 25 км от центра Москвы, а от ее окраины всего в 10 км. Немцы в бинокли ежедневно рассматривали столицу Советского Союза, предвкушая ее быстрое падение. Путь к Москве кроме регулярных войск преграждали немцам ополченцы и партизанские отряды. Военная операция немцев под Москвой носила кодовое название «Тайфун», что означало молниеносность нападения.

Гитлер был хорошо осведомлен о том, что советская армия хуже оснащена, и считал, что она не сможет долго противостоять хорошо вооруженным войскам вермахта. О недостаточном оснащении русской армии писали и советские воины. Красноармеец Дмитрий Бирюков написал в «Правду»: «У нас только винтовки. Но наши пули бессильны против вражеской брони. От немецких танков пехоте приходится укрываться в окопах, которые немцы утюжат гусеницами танков».

Русские солдаты более выносливы физически, более развиты, чем европейцы, более подвижны, но у них не было не только автоматов, которыми были вооружены немцы, не хватало и винтовок. Это не скрывал и Сталин.

Во всех средствах массовой информации звучали патриотические призывы. Политрук Конустаев писал: «Биться, биться до последнего вздоха, пока не будет уничтожен последний гитлеровец на нашей священной земле». А чем биться не указал. Но и плохо вооруженные советские бойцы совершали немало подвигов. Александр Матросов закрыл своим телом амбразуру вражеского пулемета. Видимо, других эффективных средств у него под рукой не было. Летчик Виктор Талалихин в воздушном бою пошел на таран. Сбив несколько немецких самолетов, был смертельно ранен. О летчике Гастелло писали, что он «превратил свой самолет в огненную торпеду и направил на колонну немецких танков». Подвиги этих отважных бойцов повторили потом сотни других летчиков.

А Гитлер с маниакальным экстазом продолжал убеждать свой народ в скорой победе: «Через три недели Советский Союз развалится и станет колонией Германии. Скоро мы уничтожим Москву и создадим Великую Германию. Она станет мировой империей».

На Москву немцы посылали тучи самолетов, но к московскому небу удавалось прорваться лишь единицам. Они старались сбрасывать бомбы на центр Москвы. Пострадал после налетов Большой театр – вестибюль и входные двери. Еще большие разрушения были причинены театру имени Вахтангова. Снаряд пробил крышу, повредил одну стену зрительного зала, фойе и вестибюль. 15 сотрудников, оставшихся работать в театре, спасали экспонаты от бомбовых ударов и от погодных условий в подвалах, «куда перенесли 2 тысячи экспонатов». Пострадал основательно и Музей изобразительных искусств им. Пушкина.

Солдатам прочитали один из приказов Гитлера: «В занятых немецкими войсками районах все деревянные дома превратить в пепел, а кирпичные взорвать». Педантичные немцы в точности исполнили приказ своего фюрера.

У Гитлера не было никакого сомнения, что он уже близок к мировому господству. Он был уверен, что русские на грани краха: «Еще одно усилие, и с ними будет покончено». 3 октября в своей очередной публичной речи Гитлер заявил:

– Сегодня я могу сказать, что враг разгромлен и никогда больше не поднимется.

7 октября командующим войсками на Восточном фронте Гитлер послал секретный указ: