Свет и мрак Иосифа Сталина. Психологический портрет

Сталин со своими представителями Ворошиловым и Молотовым прибыли первыми и сели за стол, покрытый красным сукном возле флага Советского Союза. Рузвельта привезли в коляске, которую придвинули к столу напротив Сталина возле американского флага. Рузвельт из-за паралича ног после перенесенного полиомиелита передвигался только в коляске. Физическая недостаточность компенсировалась у него высокоразвитым интеллектом. Широкой улыбкой на лице и поднятой вверх рукой он приветствовал советскую делегацию.

Вслед за ним в зал заседаний вошел премьер-министр Англии Черчилль. Несмотря на грузное тело, он довольно быстро и легко подошел к столу и сел в кресло возле английского флага рядом с Рузвельтом. Сталин был невысокого роста, но рядом с грузным Черчиллем и сидевшим в коляске Рузвельтом казался самым высоким из них. Лицо его было сурово и непроницаемо. Это было лицо делового человека, не привыкшего к пустой трате времени. На нем были следы трагических моментов прошлого, о чем свидетельствовали жесткие линии складок на лбу и в углах рта.

Сталин рассчитывал, что в течение четырех дней, отведенных для конференции, будет решен вопрос об открытии Второго фронта на Западе, о чем он просил Черчилля более двух лет назад – 18 июля 1941 года. Теперь Сталин ожидал от союзников конкретных предложений и полной ясности. Во время встречи Рузвельт демонстрировал свое доброжелательное отношение к Сталину и к Советскому Союзу, вел себя в высшей степени тактично и сдержанно. Чего нельзя было сказать о Черчилле, который не всегда мог сдерживать свои эмоции.

Сталин, вопреки ожиданиям, как вспоминал Бережков, был собранным и сдержанным. Избегал демагогии. Во время переговоров союзники убедились, что он мыслил не отвлеченными категориями, а конкретными понятиями и такой же конкретности требовал от них. Во время обмена мнениями каждый представитель старался действовать прежде всего в интересах своей страны. Основными вопросами на конференции были самые актуальные – положение дел на советско-германском фронте и открытие Второго фронта. На первом же заседании Сталин предложил союзникам высадить десант войск во Франции, отказавшись от высадки в Италии или на Балканах, как предлагал Черчилль.

– Франция – слабое место Германии, и появление там союзных войск отвлечет с Восточного фронта сразу несколько дивизий, – пояснил он свое предложение.

Черчилль во время встречи был осторожен: все время боялся, как не прогадать и не наобещать чего-либо в ущерб Англии. Он не скрывал, что ожидает, на чьей стороне будет перевес в войне, чтобы поддержать ту, которая будет выигрывать. Президент США Рузвельт сказал своему сыну Элиоту, прибывшему с ним в Тегеран:

– Черчилль смертельно боится усиления русских, а наша задача – выиграть войну без авантюр.

Во время беседы Сталин понял, что Черчилль и Рузвельт еще не согласовали между собой вопросы ни о времени открытия Второго фронта, ни о месте высадки войск, ни о кандидатуре главнокомандующего. Позже узнал, что влиятельные круги США и Англии тормозили открытие Второго фронта. Советский Союз более двух лет сражался практически один с Германией и с десятью европейскими странами, находившимися в ее подчинении. Соотношение сил было далеко не в пользу Советской России, но ей не привыкать иметь дело с таким неравенством.

Прошло два дня после начала конференции, а союзники еще не сделали никаких конкретных предложений. Обеспокоенный этим обстоятельством Сталин на очередном заседании заявил:

– Откладывание Второго фронта произведет невыгодное впечатление на наш народ. Неопределенность открытия Второго фронта вызывает у нас тревогу. Советская делегация ожидает услышать от вас конкретные предложения, неопределенные заявления нас не устраивают. Желательно не откладывать удара с запада. Мы хотим услышать от вас, кто будет главнокомандующим вашими войсками на втором фронте?

– Этот вопрос еще не решен, – ответил Рузвельт.

А Черчилль снова внес предложение – высадить десант на Балканах.

– По Черчиллю, выходит, что русские требуют от англичан бездействовать.

Переводчик Бережков пишет, что Сталин, «склонный к раздражительности и бурным реакциям, теперь был спокойным, выдержанным и хорошо владел собой, а Черчилль срывался, проявляя нервозность».

– Этот вопрос нужно передать в Военную комиссию, – предложил Рузвельт.

– Мы должны решить этот вопрос здесь, мы больше имеем прав, чем комиссия, – отклонил Сталин это предложение. – Русские хотят знать точную дату начала операции «Оверлорд» – открытия Второго фронта. Верите ли вы в эту операцию или говорите о ней для отвода глаз, только для того, чтобы успокоить русских?

– Операция «Оверлорд» может оказаться под вопросом, – пояснил Черчилль.

Первый раз за время конференции Сталину изменила выдержка. Он метнул быстрый взгляд на Черчилля, резко поднялся с места и, обращаясь к сидевшим за столом Молотову и Ворошилову, громко сказал:

– Идемте! Нам здесь делать нечего! У нас много дел на фронте.

Черчилль, видимо, испугавшись, что он загубит встречу и это может обернуться неприятностями, поспешил оправдаться: