Свет во тьме

Добравшись до центра города, Георгий остановился на одном из перекрестков и осмотрелся. Повинуясь указаниям светофора, во все стороны неслись старые и совсем новые легковушки и грузовики, спешили пешеходы.

Где же сейчас находилась эта нечисть? Как же ей удалось с такой силой заявить о себе прошедшей ночью и запрятаться так глубоко днем, заставляя сомневаться в самом своем существовании? Мимо Георгия, не замечая его, шли обычные, ничем не примечательные люди, с которыми он сталкивался ежедневно.

Да, именно за этот город он молился день и ночь со слезами и стонами, исходящими из глубины сердца, неся возложенное на него бремя, которое он не смог бы выразить словами. А сейчас этот город испытывал терпение Георгия, пытаясь выбить почву у него из-под ног.

– По-моему, ты попал в беду, а может, тебе это безразлично? – громко обратился он к городу.

Но никто его не слушал. Не угрожал ему и глубокий, полный ненависти голос.

Однако Дух Господа в самом священнике не собирался оставлять его в покое. «Молись, Георгий, молись за этих людей. Не давай им исчезнуть из твоего сердца. Здесь боль и страх, здесь притаилась опасность».

«Когда же мы победим? – спрашивал он Господа. – Ты знаешь, сколько я молился за них, обливаясь слезами? Как мне хотелось бы услышать хоть какой-нибудь отзвук! Я хочу увидеть, как эта сонная собака наконец зашевелится от моих пинков».

Удивительно, как это демоны умеют иногда воспользоваться сомнением именно в том, что они вообще существуют.

– Я знаю, что вы притаились где-то рядом, – произнес он тихо, пристально вглядываясь в бетон и стекло домов, в пустые лица фасадов. Духи дразнили его. Они могли напасть на него в любую секунду, начать запугивать и подавлять, а потом так же внезапно исчезнуть, ускользнуть в свои укрытия, играть с ним в прятки, наблюдая, как он мечется, подобно слепому безумцу.

Георгий опустился на скамейку, стоящую у самого края тротуара. Мужество его оставило.

– Я здесь, сатана, – произнес он. – Я не вижу тебя, и ты, может быть, действуешь быстрее меня, но я остаюсь здесь. И милостью Божьей и силою Святого Духа я собираюсь вступить с тобою в смертельную схватку – и биться до тех пор, пока один из нас не достигнет своего!

* * *

Каганов просмотрел пленку Веры. Он заметил маленькие царапины, появившиеся из-за небрежного обращения, и грубые отпечатки пальцев, повторяющиеся с одинаковым промежутком. Они могли быть оставлены только тем, кто вытаскивал пленку из аппарата, чтобы засветить ее.

В час дня у Михаила была назначена встреча с Молодцовым. Он подъехал за пятнадцать минут до назначенного времени, проглотив перед этим половину нарезного батона и запив его чашкой кофе из термоса.

Здание бывшего Дворца культуры, одно из крупнейших и представительных в городе, было построено давно в стиле ранних пятидесятых, подражая величественным зданиям тех лет в Москве: каменное, с большими высокими окнами, величественными пропорциями и длинным шпилем. Входная арка соответствовала общему впечатлению: высокая, немного пугающая, особенно когда посетитель в одиночку пытался справиться с массивной дверью. ДК располагалась близко к центру города. Это было солидное заведение, Молодцов был почтенным жителем города, и люди, посещавшие «Общество Самосознания», – уважаемыми гражданами. Михаил часто ловил себя на мысли, что респектабельность и положение в обществе были непременными условиями членства.

Каганов взялся за ручку большой тяжелой двери, не без труда открыл ее и вошел внутрь. Нет, партократы тех лет никогда не скупилась на расходы. Пол в фойе, лестницы и зал были покрыты толстым красным паласом, деревянные предметы изготовлены из мореного дуба и ореха. Этому соответствовало и литье: металлические ручки, защелки дверей и окон, вешалки в гардеробе и перила. Окна были с грязноватыми стеклами, тяжелые люстры красовались под высокими потолками, украшенными затейливой лепниной.

Миновав еще одну громадную дверь, Михаил прошел в зал и пересек его по проходу между рядами скамей. Помещение напоминало не то оперный зал, не то громадный грот: мощный подиум, незыблемая кафедра с еще не снятым гербом, место для хора, да и, конечно же, сам хор, – все это было необыкновенно внушительно.

Кабинет Молодцова располагался сразу за подиумом, сбоку, и выход через большую дубовую дверь был необходимой частью воскресных занятий.

Михаил толкнул массивную дверь и вошел в приемную. Миловидная секретарша встретила его приветливо, хотя и не знала, кто он. Каганов представился, и она, сверившись с расписанием, сделала пометку. Михаил тоже заглянул в расписание, читая вверх ногами. На два часа была назначена встреча с Буркиным.

– Да ведь это сам Каганов, – Молодцов приветствовал посетителя с показной улыбкой делового человека и потряс его руку. – Входи, входи.