Свет во тьме

Но в центре общего рабочего пространства было еще одно отдельное помещение, которое ожидаешь увидеть в редакции столичного толстого журнала, а уж никак не заштатной газетенки. Стеклянный куб в центре зала являл собой кабинет главного редактора и был настоящим нововведением во всех смыслах. Так как нынешний главред «Вечерки» всего пару месяцев назад занимал пост ведущего репортера московской редакции «Аргументов и фактов», наличие собственного кабинета являлось одним из условий его перехода в редакцию провинциальной газеты.

Бывшего москвича звали Михаил Каганов. Сильный, уверенный в себе мужчина, держащий в ежовых рукавицах всех подчиненных, от секретарши и уборщицы до штатных журналистов и руководителей технического производства газеты. Хотя стоит заметить, что подчиненных у него было не так уж много. Но они уже успели по негласному сговору наградить нового начальника прозвищем «Хан», намекая на происхождение его фамилии и властный, жестокий характер.

Каганов приобрел «Вечерний Прахов» на деньги, скопленные им благодаря лихому ветру перемен, охватившему всю территорию бывшего Советского Союза. Владеть собственным изданием – это была мечта всей его жизни. Конечно, его энергия и напор были чужды провинциальному размеренному и сонному образу жизни, что порождало массу конфликтов между Кагановым и его новыми подчиненными. Михаил жаждал поднять газету на новый уровень, увеличив число подписчиков не только в городе, но и охватить всю область. Но, перебравшись из «Аргументов и фактов» в «Вечерний Прахов», он почувствовал себя мухой, угодившей в сосновую смолу. Здесь все делали не торопясь. Бешеная энергия Михаила, привычного к ритму бурлящей столицы, наталкивалась на необходимость посадки и поливки овощей в огородах сотрудников или всеобщей радости относительно учреждения депутатами нового праздника и внеочередного выходного дня.

Одним из немногих дней, когда все сотрудники были поглощены работой и не отлынивали от своих обязанностей, был понедельник. Нужно было срочно сдавать в печать новый номер, который был еще далек от состояния полной готовности. Царившая сегодня в редакции атмосфера больше напоминала работу в родовом отделении, где все сотрудники в едином порыве безостановочно метались по помещению. От редактора к корректору, затем подобрать фото для иллюстрации, вновь бежать к редактору для согласования. Затем сложить получившийся результат на монтажные листы, заготовить клише. И все это нужно успеть до пяти часов, после чего номер отправится в набор.

В тусклом ламповом свете, не обращая ровным счетом никакого внимания на царивший вокруг хаос, над макетным столом замерли Михаил и Фома, ответственный редактор. Редакторы собирали выпуск «Вечерки» словно пазл: вот это мы разместим на главной, а эту статью перенесем на пятую страницу. Этот материал слишком большой, лучше разместить в этом номере первую часть, а продолжение в пятничном выпуске. Работа не клеилась, и постепенно Михаила охватывало раздражение. Это неприятное для него чувство он испытывал каждый понедельник и четверг в течение последних двух месяцев своей жизни в Прахове.

– Лена! – Каганов, не отрывая взгляда от макета, позвал секретаршу.

– Бегу-бегу!

Михаил злобно посмотрел на подошедшую девушку и в очередной раз принялся объяснять ей:

– Лена, гранки необходимо держать в коробке на столе, а не разбрасывать их где попало. Что они делают на полу, я тебя спрашиваю?

– Я же складывала их в коробку! – возмутилась в ответ секретарша и поспешно ретировалась в сторону бухгалтерии. Лена была своенравной невысокой сорокалетней женщиной, имеющей в своем арсенале все нужные качества для того, чтобы противостоять снобизму нового начальника. К тому же она была единственным человеком, кто умел безошибочно ориентироваться в царившем вокруг беспорядке и находить нужные вещи и документы.

– Тогда каким образом они очутились на полу?

– Ветром сдуло, товарищ Каганов. Сколько раз я вам говорила утеплить окна в редакции, сквозняки гуляют.

– Да будет вам, Михаил, – прервал их Фома. – У нас готовы вторая, пятая, седьмая и восьмая страницы. Но что будем ставить на передовицу? Я уже не говорю про оставшиеся пустые полосы?

– На главную ставим репортаж Веры с празднования последнего Дня лета, тот, для которого она должна была сделать снимки.

– А он готов? Лена?

– Да, Фома Иванович.

– Ты не видела сегодня Веру в редакции? Нам через час макет сдавать, а ее где-то черти носят!

– Нет, я ее сегодня не встречала. Может, она в производственном отделе или в архиве?

– Господи, когда же этот бардак прекратится! – проворчал Каганов.

В их разговор неожиданно вклинился Иван Лукич. Несмотря на то что пару лет назад ему положено было выйти на пенсию, невысокий старичок продолжать работать внештатным наборщиком.

– Быть может, поместим материал об открытии книжного клуба при городской библиотеке? Как раз его заканчиваю…